Противники - Джон Гришэм

По ту сторону двери Рошель убирала стол, чтобы уйти сейчас, пока «эта шлюха» находится в кабинета мистера Фигга и никто наверняка не знает, чем они там занимаются. Дверь кабинета Оскара открылась, и появился он сам с документами в руках.

— Где Фигг? — спросил он, глядя на закрытую дверь Фигга.

— Он там с клиентом, — ответила Рошель. — Дверь заперта на засов.

— Неужели?

— Ага. Третий день подряд.

— И они до сих пор обсуждают его гонорар?

— Не знаю. Должно быть, он увеличил его.

Хотя гонорар был маленький, как за стандартный развод «без вины», Оскару причиталась какая-то часть. Однако он не вполне представлял, как получит свою долю, если половина суммы оплачена на диване. Мгновение он смотрел на дверь Уолли, как будто ждал, что из-за нее донесутся сладострастные стоны, но, ничего не услышав, повернулся к Рошель и помахал бумагами:

— Вы это читали?

— Что это?

— Это наш договор с Джерри Алисандросом и «Зелл энд Поттер». Восемь страниц текста, множество пунктов — мелким шрифтом. На договоре уже стоит подпись моего младшего партнера, который явно не прочел его целиком. Здесь сказано, что мы должны внести двадцать пять тысяч долларов в бюджет расходов на судопроизводство. Фигг никогда об этом не упоминал.

Рошель пожала плечами. Это было дело юристов, а не ее.

Но Оскар продолжал:

— Далее говорится, что мы получим гонорар в размере сорока процентов по каждому делу, половина которого отправится в «Зелл энд Поттер». Но мелким шрифтом указано, что гонорар в размере шести процентов будет выплачен Комиссии по судопроизводству от истцов в качестве небольшой премии за их тяжелую работу и эти шесть процентов вычитаются из общей суммы компенсационной выплаты и нашей части тоже. Таким образом, насколько я понимаю, мы потеряем шесть процентов от всей суммы, и останется тридцать четыре процента, которые мы разделим с Алисандросом, а он, разумеется, урвет еще шесть процентов. Вам это кажется логичным, миз Гибсон?

— Нет.

— Так вот, мне тоже. Нас обдирают направо и налево, и мы должны вложить еще двадцать пять тысяч долларов в расходы на судопроизводство. — Щеки Оскара побагровели, и он уставился на дверь Уолли, но внутри тот находился в полной безопасности.

Дэвид спустился по лестнице как раз в разгар обсуждения.

— Ты это читал? — злобно спросил Оскар, размахивая контрактом.

— Что это?

— Наш контракт с «Зелл энд Поттер».

— Я посмотрел его, — ответил Дэвид. — В основном в нем все четко и ясно изложено.

— О, правда? Ты читал ту часть, где говорится о двадцати пяти тысячах для бюджета на судопроизводство?

— Да, и я спросил об этом Уолли. Он сказал, что нам, вероятно, придется пойти в банк и взять эти деньги в счет кредитной линии, а потом вернуть их, когда мы получим компенсацию.

Оскар и Рошель обменялись взглядами. Оба подумали: «Какая еще кредитная линия?»

Оскар хотел что-то сказать, но резко развернулся и ретировался в свой кабинет, захлопнув за собой дверь.

— В чем дело? — спросил Дэвид.

— У нас нет никакой кредитной линии, — пояснила Рошель. — Мистер Финли беспокоится, что разбирательство по крейоксу обернется против нас и мы разоримся. Из проектов Уолли этот будет не первым, что взлетит на воздух у нас перед глазами, но самым крупным.

Дэвид осмотрелся и шагнул ближе.

— Можно задать вам один вопрос конфиденциально?

— Не знаю, — ответила Рошель, осторожно отступая назад.

— Эти ребята в игре уже довольно долго. Тридцать с небольшим лет — Оскар и двадцать с небольшим — Уолли. У них есть хоть какие-то сбережения? В офисе их точно нет, поэтому я подумал, наверняка они что-то припрятали.

Рошель тоже огляделась и ответила:

— Не знаю, куда отправляются деньги, когда покидают офис. Сомневаюсь, что у Оскара есть хоть десять центов, потому что его жена все тратит. Она считает себя выше других и хочет жить соответственно. Уолли… Кто знает? Подозреваю, что он такой же нищий, как и я. Но они владеют зданием без всяких обременений и долгов.

Дэвид, не удержавшись, посмотрел на трещины в штукатурке на потолке. Ну и Бог с ним, сказал он себе.

— Мне просто любопытно, — пояснил Дэвид.

Из кабинета мистера Фигга донесся женский визг и хохот.

— Я ухожу. — Дэвид схватил свое пальто.

— Я тоже, — сказала Рошель.

Все уже ушли, когда появился Уолли с Дианой. Они быстро выключили свет, заперли входную дверь и сели в ее машину. Уолли приводило в восторг не только то, что теперь ему было кого потискать, но и то, что этот кто-то с готовностью садился за руль. До окончания срока, на который его лишили прав, оставалось шесть недель. А в разгаре процесса по крейоксу ему требовалась мобильность. Диана отчаянно ухватилась за возможность заработать на привлечении новых клиентов: 500 долларов наличными за дело со смертельным исходом и 200 — за дело по ущербу здоровью. Но больше всего ее волновали рассказы Уолли о том, как «Веррик лабз» заставят выплатить громадную компенсацию, которая принесет огромные прибыли ему и, вероятно, ей, хотя пока этот вопрос оставался открытым. Как правило, их постельные разговоры уплывали в мир крейокса и все, что было с этим связано. Третий супруг Дианы возил ее на остров Мауи, и пляж ей понравился. Уолли уже пообещал поездку в рай.

На этой стадии разбирательства Уолли мог пообещать Диане что угодно.

— Куда поедем, дорогой? — спросила она и рванула с места. Диана была опасным водителем и путешествовала на маленькой «мазде» с открытым верхом. Уолли знал, что в случае аварии его шансы выжить будут невелики.

— Расслабься, — сказал он, защелкивая ремень безопасности. — Поедем на север, по направлению к Эванстону.

— Местные жители тоже к нам обращаются? — спросила она.

— О да. Нам многие звонят. — Уолли не лгал: его телефон разрывался от звонков людей, подобравших его маленькую брошюру «Берегитесь крейокса!». Он напечатал десять тысяч экземпляров и уже начал засорять ими Чикаго. Уолли развешивал их на досках объявлений в помещениях, где встречались люди, объединенные целью похудеть, в клубах ветеранов иностранных войн, в залах для игры в бинго, приемных покоях больниц и туалетах ресторанов, где подавали фаст-фуд, — везде, где, по мнению проницательного Уолли Фигга, могли оказаться люди, боровшиеся с повышенным уровнем холестерина.

— И сколько у нас дел?

Уолли прекрасно слышал слово «мы» в ее вопросе. Он не собирался говорить ей правду.

— Восемь дел со смертельным исходом, несколько сотен дел с несмертельным исходом, но их надо проверить. И я не уверен, что каждое «несмертельное» дело в действительности является делом. Нужно установить, какой вред был нанесен сердцу, прежде чем мы возьмемся за конкретное дело.