Легчайший воздух - Минка Кент

День восьмой

По дороге из города я заглядываю в полицейское управление, чтобы встретиться с Биксби, детективом, который заменил Ронана в качестве главного следователя по этому делу. К моему великому удивлению, он стоит в вестибюле и болтает с дежурной, у которой, видимо, сейчас перерыв.

– Биксби, – говорю я, глядя на его нашивку с именем, и жду, когда он повернет ко мне свою самодовольную физиономию с двумя подбородками.

– Да? Что вы хотели? – спрашивает он.

– Я сестра Мередит Прайс, – говорю я и протягиваю руку, дабы произвести хорошее первое впечатление. Я хочу, чтобы он доверял мне, как доверял мне Ронан. – Грир Эмброуз.

Выражение его лица тотчас меняется. Дежурная быстро прощается и исчезает в коридоре. Он пожимает мне руку.

– Гарольд Биксби.

Его живот слегка переваливается через ремень, ткань форменной рубашки туго натянута и с трудом держится на маленьких блестящих пуговицах.

– Эндрю сказал, что сегодня вы берете с собой собаку для розыска трупов? – спрашиваю я.

Он пристально смотрит на меня.

– Мы исчерпали все варианты. Это стандартная операция. Это вовсе не означает, что…

– Понятно, – я перебиваю его, не давая закончить. – Просто я не знала, вдруг есть нечто такое, что известно вам, но чем вы еще не спешите поделиться?

– Мы поделились с мистером Прайсом всем, чем могли, – говорит он.

– Есть ли что-то, чем вы не делитесь? – Чтобы смягчить свой вопрос, я цепляю на лицо доброжелательную улыбку.

– Если и есть, мэм, я не имею права вам это говорить. Мы сообщаем обо всем, чем, на наш взгляд, необходимо поделиться.

– Так да или нет, детектив? – говорю я, улыбаясь так широко, что у меня болят щеки. Наверное, я похожа на сумасшедшую.

– Как я уже сказал, мы делимся тем, чем можем, – говорит он. – Все, что может поставить под угрозу расследование, не может стать достоянием гласности.

– Но ведь Эндрю – не человек с улицы. Он ее муж.

– Это не играет роли. У нас есть работа, и мы должны делать ее таким образом, чтобы это не поставило под угрозу расследование. – Он проводит большим и средним пальцами по уголкам рта и наклоняет голову. – Тем не менее это вовсе не значит, что у нас есть некая новая информация.

– Просто последний детектив был готов держать нас в курсе всего, – говорю я.

– И этот детектив в настоящее время отстранен от работы за неэтичное поведение при расследовании порученного ему дела.

Что ж, справедливо.

– Мы ищем ее так же упорно, как и вы. Если есть что-то, что может нам помочь, мы бы хотели знать.

– Нисколько не сомневаюсь. – Не обращая внимания на его вздохи и сложенные на груди руки, я добавляю: – В любом случае я на несколько дней уезжаю, возвращаюсь домой в Нью-Йорк. Если в мое отсутствие вы узнаете что-то новое, могу я попросить вас поставить меня в известность? Я дам вам мой номер. Мой телефон всегда включен. Я вернусь первым же рейсом.

Мой мозг прокручивает жуткий сценарий: собака, нашедшая человеческие останки… я узнаю об этом из новостного выпуска кабельного канала прежде, чем раздается телефонный звонок из Глейшер-Парка.

Он жестом приглашает меня подойти к стойке дежурного. Женщина за стойкой протягивает ему ручку и листок бумаги. Я быстро пишу свой номер, затем свое имя полностью и рассыпаюсь в благодарностях за потрясающую работу, проделанную им на данный момент.

Он складывает листок пополам и кладет в левый нагрудный карман. Ставлю миллион долларов на то, что он тотчас забудет о нем, пока не найдет в стиральной машине, размокший и неразборчивый.

– Спасибо, – говорю я еще раз и протягиваю на прощанье руку. – Я ценю вашу помощь.

С этими словами я поворачиваюсь и выхожу на улицу, где меня ждет такси.

Из-за сегодняшней суматохи у меня не было возможности сообщить Харрису, что я возвращаюсь. Он, как и я, терпеть не может сюрпризы, но на этот раз будет вынужден сделать исключение. Кроме того, мне интересно увидеть выражение его лица, когда я свалюсь на него как снег на голову.

Возможно, это единственное, что поможет мне пережить эту черную полосу.