Заговор - Николя Бёгле

В 22.38, одетая в рабочий белый халат, она встала и приоткрыла дверь своего кабинета. Коридор Института истории наук был пуст. В этот час все сотрудники уже были дома. С легким уколом в сердце она представила себе встречи мужей, жен и детей в этих уютных домах, уже украшенных к Рождеству.

Она никогда не жалела ни о выборе одиночества, сделанном двадцать лет назад, ни о договоре, который управлял каждой минутой ее жизни. Но до самой своей смерти она будет жить с привкусом горечи от того, что не познала ту жизнь, о которой мечтала маленькой девочкой. Что будет ничтожно малой жертвой в глазах истории.

Она несколько раз без перерыва моргнула, как делала всегда, когда нервничала, потом закрыла дверь, на которой висела табличка «Дирекция департамента палеобиологии», и заперлась на ключ. Опустив ламели жалюзи, чтобы укрыться от любопытных взглядов, она снова заняла место за широким рабочим столом.

Компьютер находился в спящем режиме, и она увидела на экране монитора собственное отражение. Нервное напряжение еще сильнее искажало черты ее лица, и без того испорченного нависающим на глаз правым веком. Этот недостаток, придававший ей сходство со старой боксершей, много раз позволял утверждать свою власть над теми, кто видел в ней лишь яркую женщину с волнующим шармом.

Она подвигала мышкой, чтобы компьютер проснулся, и открыла частный мессенджер. Пока машина готовила шифрованное соединение, она рассматривала висящие на стене десять больших фотографий мужчин и женщин, казалось, следивших за нею.

Резкий звук сообщил ей, что соединение установлено. На черном экране белый курсор мигал рядом с простым именем: Ада.

Она подняла выше по руке изящный браслет в форме змеи, чтобы начать печатать на клавиатуре, но не закончила движения.

Быстро моргнула несколько раз и вытерла влажные ладони о бедра. Они еще не общались после убийства Катрины. Момент был важным.

Очень важным.

Ада: «Как ты?»

Прошло несколько секунд, прежде чем в мессенджере появилось второе имя.

Людмила: «Чувствую боль и гордость. Она ничего не сказала ни о Трех Разоблачениях, ни о Кружке. Иначе мы были бы уже мертвы».

Ада: «Кто это сделал?»

Людмила: «Не знаю, но кое-какие утечки в прессу упоминают о ритуальном убийстве. Ему известно столько же, сколько и нам, о древних корнях этой тайной битвы».

Ада повернулась в своем кресле. Она услышала шаги в коридоре, дверная ручка опустилась.

— Мадам? Вы еще здесь?

Ада вздохнула с облегчением, узнав голос одного из охранников.

— Да.

— Хорошо. Я просто проверял. Доброго вечера, мадам.

Она снова повернулась к экрану и быстро набрала ответ.

Ада: «Он не смог бы действовать без участия охраны Катрины. Это значит, что они туда внедрились. Будь осторожна. Скоро вокруг тебя будет много народу…»

Людмила: «У них нет никакой возможности узнать, кто я и что готовлю. Сегодня я никто. Ты тоже. В отличие от Катрины мы не публичные персоны… пока, во всяком случае».

Ада посмотрела на лежащую на ее столе газету на немецком языке, в которой была напечатана фотография Сары.

Ада: «Ты знаешь эту инспекторшу, которая ведет дело?»

Людмила: «Слышала о ней. Кажется, она женщина справедливая и компетентная, но, надеюсь, не настолько, как о ней рассказывают».

Ада: «Я рассчитываю на то, что Катрина сумела стереть следы своего убийцы, чтобы замедлить работу полиции. Найдя убийцу, эта инспекторша гораздо легче установит, кто мы».

Людмила: «И никто не знает, как она поступит в тот момент, когда узнает, что мы готовим… И весь наш план может рухнуть только потому, что полиция сунет нос в наши дела. А это не исключено!»

Ада: «А если в конце концов она найдет?»

Людмила: «Тогда нам, к сожалению, придется устранить проблему во имя нашего дела».

Ада прижала одну руку к волосам, а другую положила на ногу, которая задрожала.

Ада: «Надеюсь, до этого не дойдет».

Людмила: «Пока что мы ничего не меняем в расписании Разоблачений. Ты готова?»

Ада: «Да. Более чем когда-либо».

Людмила: «Держись, Ада. Настало время человечеству узнать правду».

Ада: «Людмила, я знаю, что мы все приготовили к этому моменту… Но… мне больно от того, что на наших руках будет кровь».