Мертвый город  - Камилла Стен

Сначала я чувствую запах и только потом вижу дым.

Он черными клубами поднимается над городом и, повинуясь ветру, ползет в нашу сторону; я бегу ему навстречу, и он заставляет меня кашлять, попадая в легкие. Я в довольно хорошей форме, но все равно уже успела запыхаться и начинаю отставать, а Роберт меня не ждет. Сейчас он меньше всего думает обо мне, Туне или о себе самом. Он бежит к Эмми.

Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить дыхание, кашляю в ладонь и устремляюсь вдогонку за ним.

Зрелище, представшее перед нами, напоминает кадры из фильмов о войне. Закоптелые, обгорелые останки одного из автофургонов разбросаны по всей площади. Наши вещи все еще горят, и именно от них валит этот черный дым. Второй фургон взрывом отбросило в сторону, и он лежит на боку. Его белый корпус сплошь покрыт черными пятнами сажи, а колеса оплавились от жара.

«Вольво» Макса швырнуло в стену ратуши. Его синий кузов жутко искорежен, будто неведомый великан сжал автомобиль в своей могучей руке.

Большинство росшего между булыжников вереска охвачено огнем; тонкие языки пламени быстро расправляются с ним и гаснут, больше не находя себе пищи.

У меня все еще звенит в ушах.

Я смотрю через площадь и вижу, как Макс и Эмми подбегают к ней с другой стороны и резко останавливаются. Конский хвост, ранее украшавший голову Эмми, растрепался, и рыжеватые от хны волосы в полном беспорядке. Даже среди всего этого хаоса я замечаю, как ее взгляд находит меня. Наши пожитки еще полыхают, но уже чернеют и превращаются в пепел. Почти невозможно различить, что чем было.

Над нами на васильковом небе по-прежнему ярко светит солнце.

– Эмми, – хрипло кричит Роберт; беспокойство за нее еще не уступило место чувству облегчения.

Я вижу, как Эмми берет Макса за руку и что-то говорит ему. Потом они начинают осторожно двигаться в нашу сторону, стараясь держаться ближе к зданиям и дальше от огня, по-прежнему бушующего вокруг.

Когда они оказываются рядом с нами, Роберт бросается вперед и с такой силой заключает Эмми в свои объятия, что, кажется, сейчас просто раздавит ее. Она обнимает его; ее глаза закрыты. Оба они молчат.

Это почему-то причиняет мне боль, и она становится лишь сильнее, когда Макс тоже заключает меня в объятия. Это кажется странным, каким-то неправильным, и я вырываюсь из его рук.

Эмми уже отпустила Роберта и смотрит на меня.

– Нам нельзя оставаться здесь, – говорит она. – Вторая машина тоже может взорваться.

– Что, черт возьми, происходит? – спрашиваю я, сама не представляя, обращаюсь ли к Эмми, к кому-то другому или к самому городу.

– Не знаю, – отвечает та. – Сперва нам надо перебраться в безопасное место. А потом уж подумаем над этим.

Она убирает волосы за уши и смотрит на Роберта; тот кивает.

Я слышу подозрительные звуки, доносящиеся из недр горящего автомобиля.

Мне неизвестно, из-за чего произошел взрыв. Я знаю только, что хочу убраться как можно дальше от пылающей груды металла, чтобы нас отделяли от нее несколько рядов домов. Я слышала где-то, что опаснее всего не огонь, а взрывная волна – именно она превращает внутренние органы в труху.

Но мне сейчас некогда думать об этом.

Эмми начинает бежать, и я бросаюсь за ней.