Мег Адская бездна - Стив Алтен

– Чудесные!

– И опасные. – Капитан снова наполнил ее стакан. – Сергей не из тех, с кем стоит шутки шутить, особенно когда он пьян. Вы будете в безопасности на мостике и в своей каюте, однако не советую спускаться ниже палубы E. Простите. Мне жаль, что не могу вас защитить. Я капитан, но судно принадлежит Бенедикту. И мы живем по установленным им правилам. – Капитан бросил взгляд на подводное ущелье. – Посмотрите. Это приближается «Прометей».

Яркая вспышка огней, и Терри увидела сигарообразный белый подводный аппарат, движущийся, словно в нереальном мире, сквозь густые облака дыма. Судно опустилось под днище «Бентоса», исчезнув из виду. Несколько секунд спустя по судну эхом разнесся лязг металла – подводный аппарат пристыковался.

– Капитан, скажите, те биологические объекты, что преследовали «Прометей»? Случайно, не они атаковали «Протей»?

– Не знаю. Да. Вполне возможно.

– Возможно? – Терри встала перед капитаном, посмотрев ему прямо в глаза.

– Послушайте, я не знаю, что они из себя представляют. Но только охотятся они стаей.

– Тогда почему Бенедикт так спокойно рискует собственной жизнью и жизнью экипажа? Похоже, здесь дело не только в развертывании системы ЮНИС. Какова реальная миссия экспедиции? Что там, внизу, есть такое чертовски важное?

Капитан явно не в своей тарелке. Он хочет поговорить, но боится.

– Я не вправе обсуждать наши…

– Капитан, пугаете нашу гостью? – Повернувшись, они увидели Бенедикта, вылезающего из шахты.

– Нет, только высказываю свое мнение.

Изумрудные глаза вспыхнули, посылая сигнал опасности.

– Quot homines, tot sententiae – сколько людей, столько и мнений. Моя дорогая, не позволяйте мнению нашего капитана влиять на непредвзятый взгляд ученого.

– Бенедикт, что за существа гнались за «Прометеем»?

Но Бенедикт, казалось, не слышал вопроса. Он остановился у смотровой панели спиной к ним. Какое-то похожее на шестифутового угря черное как смоль морское животное вильнуло длинным телом и проплыло за стеклом чуть выше головы Бенедикта. Терри уставилась на переливающуюся лампочку на длинной антенне, прикрепленной к нижней челюсти.

– Черный идиакант, – сказал Бенедикт, водя пальцем по стеклу. Существо уставилось на его руку полупрозрачным глазом, открыло челюсти на сто восемьдесят градусов и попыталось прокусить стеклянную преграду, продемонстрировав несколько рядов похожих на иголки зубов. Бенедикт явно наслаждался зрелищем. – Ну разве не чудо? Мы все еще на Земле или переместились на чужую планету? Ты видишь хоть какую-нибудь разницу? Словно фантастические астронавты, мы путешествуем по враждебной окружающей среде, имея возможность существовать лишь в пределах этого хрупкого судна. Мы реальные первопроходцы, исследователи неведомого мира, ежесекундно рискующие жизнью. Семь миль воды у нас над головой вполне могут обернуться семью световыми годами. Так вот, моя дорогая, кто сможет нас спасти в случае экстренной ситуации? – Бенедикт повернулся лицом к Терри. – Ты спрашивала меня, что это было? Я отвечаю: что-то неведомое. Мы больше знаем о других планетах, чем об этой части океана, которая оставалась неизменной в течение сотен миллионов лет. Да-да, Терри Тейлор, в этой адской дыре действительно существуют неизвестные нам биологические виды. Одни из них прекрасны, другие – ужасны, как сказал бы наш капитан, и тем не менее здесь, на дне этого величественного ущелья, все они сумели пережить бесчисленные природные катаклизмы, произошедшие за многие миллионы лет. Я не могу сказать, что там, за бортом судна, но, по моему глубокому убеждению, если мы считаем себя учеными и исследователями, наша миссия заключается в том, чтобы это выяснить.

– И сколько жизней будет положено на алтарь науки в ходе выполнения вашей миссии?

– Насколько я понимаю, ты имеешь в виду четырех погибших на «Протее», да? Если мне не изменяет память, в своем отчете для JAMSTEC ты написала, что авария произошла из-за ошибки пилота.

– Как насчет биологических объектов, преследовавших «Прометей»?

– А что с ними не так?

– Бенедикт, не стоит передергивать. Ведь совершенно очевидно, что биологические объекты, преследовавшие «Прометей», вполне могли уничтожить «Протей».

– И ты можешь это доказать?

Вопрос застал Терри врасплох.

– Нет, но если бы я знала…

– Если бы знала – что? Что во впадине существуют неизвестные науке биологические виды, способные угрожать нашей жизни? Разве твой муж давным-давно это не доказал?

– Именно поэтому Соединенные Штаты и Япония сомневались, стоит ли допускать другие исследовательские группы в Марианскую впадину. Если JAMSTEC заподозрит, что команда «Протея» была убита…

– Они будут обязаны проинформировать американцев, которые начнут собственное расследование и отложат выполнение миссии на много месяцев, – перебил Бенедикт. – С учетом того, что ты теперь знаешь, не хочешь изменить отчет?

– Я… Нет, я этого не говорила…

– Тогда что ты хотела сказать?

Терри устало потерла лоб:

– Наверное, я хотела сказать, что мне надоело выслушивать ложь.

– Выслушивать ложь?! Ты обвиняешь меня во лжи?

– Полагаю, всем на борту «Голиафа» и «Бентоса» хорошо известно, что «Протей» атаковали эти существа. Мне кажется, вы подменили записи сонара, с тем чтобы я предоставила JAMSTEC чистый отчет о несчастном случае.

– Значит, солгала именно ты.

– О чем вы говорите?

– Брось, моя дорогая! И кто из нас теперь передергивает? – Мерцающие глаза Бенедикта завораживали Терри, совсем как оленя, попавшего в свет фар. – Если ты подозревала, что записи сонара подчищены, выходит, ты сознательно лгала JAMSTEC. А знаешь почему?

– Нет, – прошептала Терри.

– Потому что цель оправдывает средства. Нравится тебе это или нет, но мы с тобой слеплены из одного теста. Два исследователя, которые спустились в ад, чтобы завершить миссию, твою миссию. Ты спрашивала меня, сколько еще человек может погибнуть, и я скажу прямо. Столько, сколько потребуется. Интересно, стала бы ты спрашивать генерала перед решающей битвой, сколько человек должно пасть ради победы? На войне всякое бывает, и риски оценить невозможно. Да, четыре доблестных солдата погибли на боевом посту, но разве мы все тут не затем рискуем жизнью, чтобы тысячи других смогли остаться в живых? Pro bono publico. Ради общественного блага. И разве не для этого была развернута система ЮНИС?

– Есть большая разница между приемлемым риском и безрассудством, – вмешался в разговор капитан Хопп. – «Прометей» слишком далеко оторвался от «Бентоса».

Бенедикт смерил капитана тяжелым взглядом:

– И ты, Брут? Ты что, ставишь под сомнение мои решения?

– Сэр, если я что и ставлю под сомнение, так это необходимость закончить шестимесячную миссию за шестьдесят дней. И я категорически против того, чтобы рисковать жизнью экипажа судна.