Девушка в лабиринте  - Донато Карризи

Бруно обернулся в изумлении.

– Мария Элена Васкес, – припомнил он.

– Мила, – поправил Бериш.

Дело Подсказчика, похищенные изувеченные девочки – вот в какой связи он слышал это имя. События разворачивались несколько лет назад^[4], и Мила оказалась вовлечена в следствие. В единый миг Дженко все понял: пререкания Бериша с Бауэром и Делакруа, при которых он присутствовал, ссору возле полицейского участка, упреки спецагента, адресованные коллегам. «Когда вы наконец начнете ее искать?» – спросил он и не получил ответа. Похоже, Бериш в одиночку занимался этим делом.

– Так вы, говорите, частный детектив, – произнес полицейский, проводя гостя в другую комнату.

Дженко прошел, уселся перед письменным столом, напротив Бериша, который уже занял свое место. Пес улегся у его ног.

– Не стану ходить вокруг да около, агент Бериш, – начал Бруно решительно еще и потому, что в его распоряжении времени оставалось мало. – Перед тем как обратиться к полицейским, я обычно готовлю почву. – Весь фокус в том, чтобы сделать вид, будто ты в них не нуждаешься, наоборот, они нуждаются в тебе. – Но за сведения, которые мне сейчас нужны, мне нечего предложить взамен.

– Ценю вашу искренность.

– А я – сердечность, с которой вы меня приняли.

– Мы тут непривередливы, – улыбнулся Бериш. – Доктрина агента Васкес состоит в том, чтобы сотрудничать всегда и со всеми. В отличие от других отделов Управления дела в Лимбе лежат годами, нисколько не продвигаясь. Не хватает средств, ресурсов, политической воли, чтобы вплотную заняться пропавшими без вести. Ведь в большинстве случаев битва проиграна заранее. А проигрывать не любит никто.

Дженко это понимал. Пятнадцать лет назад он взял на себя дело Саманты Андретти, хотя и думал, что она мертва.

– Я занимаюсь пропавшим без вести в середине восьмидесятых годов десятилетним мальчиком по имени Робин Салливан.

Бериш собирался уже вырвать листок из блокнота, чтобы записать данные, но замер на месте.

– Р. С., – вспомнил он. – Так это вы звонили ночью… – Впрочем, полицейский, похоже, не был особенно удивлен.

– Простите, что выдал себя за агента Бауэра, – покаялся Дженко. – Но ведь вы сразу поняли, правда? И все равно мне помогли…

Бериш долго вглядывался в него, потом расхохотался.

– Бауэр – дерьмо, – заявил он. – И я знаю, каково иметь дело с тупоголовыми коллегами.

Возможно, Бериш надеется подключить его к делу Милы Васкес, подумал Дженко. В лагере посреди болот он жаловался Делакруа: «Никто больше не отвечает на мои звонки» – вот что он сказал. Может быть, поэтому и оказывает услуги частному сыщику.

– То есть вы снова поможете мне?

Полицейский кивнул.

– Кажется, в прошлый раз по телефону мы выяснили, что тайна исчезновения разрешилась через три дня, когда мальчик неожиданно вернулся. Что еще вы хотите знать?

– По возвращении Робин был уже не таким, как прежде, – начал рассказывать Бруно. – Родители предпочли отказаться от проблемного ребенка со странными отклонениями и порывами: мальчик настолько изменился, что его трудно было узнать. В конце концов его отдали в приемную семью. – «Дети тьмы», – вспомнил он. Если верить Тамитрии Уилсон, отец и мать Робина не очень-то любили сына. – Никто не понял, что монстр исподтишка завладел им изнутри. – («Его заразила тьма», – сказала старуха с фермы.) – Тень, которая на него пала, сгущалась от того, что Робин испытал в детские годы: заброшенность, равнодушие, насилие – вот питательная почва, на ней и возросло то зло, что он сотворил впоследствии.

– И что же он сотворил? – поинтересовался Бериш.

– Похитил Саманту Андретти, – выпалил Дженко, окончательно сразив собеседника. Внезапно он впервые в жизни почувствовал, что может полностью кому-то доверять. И не кому-нибудь, а полицейскому, что самое удивительное. И он рассказал Беришу во всех подробностях, с чего началось его частное расследование и что происходило впоследствии.

Банни, человек-кролик. Таинственный апокрифический комикс с рисунками, которые в зеркальном отражении превращались в порнографические сцены. «Садист-утешитель», способный превратить обычного дантиста в безжалостного убийцу Линды. Питер Форман, опознавший в человеке, взявшем в заложники его семью, нанятого им садовника. Наконец, госпожа Форман, которая передала ему послание монстра.

– Бауэр и Делакруа уверены, что Робин Салливан погиб в автомобильной катастрофе двадцать лет назад. Но вполне вероятно, что ему удалось инсценировать собственную смерть. Сейчас его разыскивает полиция, по фотороботу: у него на лице темное родимое пятно во всю щеку, до самой брови.

– И вы тайком от всех проводите параллельное расследование, – проницательно заключил Бериш.

– Скажем так: у меня и у ваших коллег разный подход к делу, – привел Бруно довод в свое оправдание. – Готов предоставить им охоту на преступника, но мне необходимо понять. – Он не просто мотивировал свое участие в деле, в словах его звучал отчаянный призыв, просьба о помощи.

– Зачем вам это? Что там понимать?

– Пару часов назад я собирался бросить дело, да и сейчас не знаю, насколько меня хватит. – Рисунок Мэг Форман – море, солнце, кораблик. Вот куда я направляюсь. – Но если вначале я вбил себе в голову, что должен схватить похитителя Саманты Андретти, то сейчас я хотел бы просто пойти к ней в больницу и хотя бы попытаться объяснить, кем на самом деле был человек, укравший у нее пятнадцать лет жизни. – Он помолчал. – Пусть Салливана поймает полиция, не важно: будущее уже не касается меня. Я уже весь в прошлом, агент Бериш. И хочу выяснить, что случилось с Робином в те три дня, когда он пропал из дому в возрасте десяти лет.

Бериш вгляделся в него, будто догадываясь, что жить ему осталось недолго.

– Каков ваш запрос, господин Дженко?

Бруно вспомнил зал, стены которого сплошь покрывают фотографии.

– Я бы хотел увидеть лицо того мальчика.

Они спустились в тесный подвал, полный каталожных шкафов, скудно освещенный.

Пока здоровенный пес по кличке Хичкок обследовал обстановку, его хозяин уселся за маленький столик перед компьютером старой модели. После недолгих поисков Бериш углубился в проход между стеллажами и исчез из виду.

– Предупреждаю, все не так просто, – послышался голос из глубин архива. – Тут такая путаница, особенно среди дел, относящихся к восьмидесятым.

Минуты шли, и мысли Дженко снова обратились к Миле Васкес. Блестяще разрешив дело Подсказчика, она могла выбрать любую должность в Управлении, но предпочла похоронить себя в Лимбе.

– И давно у вас нет вестей от вашей коллеги? – спросил он, чтобы скоротать ожидание.