Убежище - Пенелопа Дуглас

Наши дни

«Кай Дженато Мори, – прочитала я. – Родился 28 сентября в Тандер-Бэй… единственный ребенок в семье».

Я листала страницу за страницей, изучая детальное описание его жизни: безупречные оценки, достижения в баскетболе и плавании.

А также его арест и деятельность после выхода на свободу более года назад.

Не считая того случая, после которого Кай отсидел – нападение на человека, избивавшего свою младшую сестру и оказавшегося копом, – он был образцовым юношей. Кай умел веселиться, однако никогда не выходил за рамки, в отличие от Уилла.

Он наслаждался женщинами, но они, похоже, никогда не испытывали к нему ненависти после расставания, как случалось с Дэймоном.

Еще он порой бывал суровым, непреклонным и пугающим, но никогда не казался жестоким, как Майкл.

Кай был лучшим в их маленькой команде.

Все изменилось после тюрьмы. Он стал другим.

Никаких женщин, по крайней мере, на публике. Не больше одной порции алкоголя, по крайней мере, в окружении людей. И сейчас он был не просто жестоким, а иногда даже безжалостным.

Я остановилась на кадре, запечатлевшем Кая на подходе к «Хантер-Бэйли». Частный детектив подловил его на тротуаре: черный пиджак развевался на ветру, воротничок белой рубашки был расстегнут, на плече висела спортивная сумка. Смоляного цвета волосы оттеняли строгий взгляд темных глаз. Глядя на его накрахмаленную рубашку, я думала о скрытом под ней теле и вспомнила, что ощущала, прикасаясь к нему, когда этот мужчина носил футболки и толстовки.

Он был теплым. Вот каким я его помнила. Очень теплым.

Захлопнув папку, глубоко вздохнула и сунула ее под сиденье, где лежали остальные. Я видела, как мой брат играл с бесчисленным количеством девушек, словно те были бесполезными игрушками, а потом избавлялся от них, как от мусора. Знала, насколько ужасно мужчины могли обращаться с женщинами, которых трахали. А женщины не только принимали такое поведение, но еще и возвращались, чтобы повторить. Более того, умоляли об этом.

Я никогда не буду похожей на них.

– Где он, мать его? – проворчал Давид с водительского сиденья, сбив пепел с сигареты в приоткрытое окно.

Через стекло, заливаемое дождем, я посмотрела на черный кирпичный дом. Мы подъехали пятнадцать минут назад, о чем я сообщила в эсэмэске. Кай не ответил, но я не сомневалась, что он дома. Его «Ауди RS7» стояла на подъездной дорожке под деревом, засыпанная принесенным ветром чертополохом.

Часы на моем телефоне показывали пятнадцать минут девятого. Если он не выйдет, я уеду. У меня были дела поважнее, чем ждать его.

Слева от меня зевнул Лев. Я бросила на него косой взгляд. Спинка его сиденья была опущена; он сидел с закрытыми глазами в тех же черных джинсах и футболке без рукавов, в которых был вчера. От него разило, как из туалета в баре.

– Когда Ванесса должна приехать? – спросил Давид.

Я опять посмотрела в окно. Сердце забилось чаще.

– Через неделю или около того.

– Как она приняла новость?

– Это имеет какое-то значение?

Давид внимательно посмотрел на меня в зеркало заднего вида. Я чувствовала этот взгляд, но решила его проигнорировать. Вчера Гэбриэл позвонил в Лондон поздней ночью, а потом отправил мне инструкции, чтобы я разобралась с его племянницей, когда она приедет. Ванесса не обрадовалась, хотя знала, что рано или поздно это произойдет. Ее бы все равно кому-нибудь продали. Если муж будет обеспечивать тот стиль жизни, к которому девушка привыкла, она выполнит все, что ей повелят.

Отец обмолвился, что Ванесса была довольна хотя бы тем, что Кай молод и красив.

На мгновение я прикрыла глаза. Он не пойдет на сделку. Уверена, единственная черта Кая, которая не изменилась – это верность принципам. Принцесса Никова, недовольно дующая губы по малейшему поводу, будет его бесконечно раздражать.

Уголки моего рта слегка приподнялись в улыбке. Кай ни за что на свете ее не вытерпит.

– Знаешь, если я тебе понадоблюсь, – произнес вдруг Давид, заставив меня открыть глаза и посмотреть на него, – в любое время… Можешь на меня рассчитывать.

Я кивнула. Я приложила максимум усилий, чтобы добиться внимания и уважения, которое теперь имела в доме Гэбриэла, поэтому тот факт, что меня списали, как расходный материал, особенно раздражал. Сейчас мои плечи немного расслабились. Было приятно знать, что я не одна. Ребята по-прежнему поддерживали меня.