Щепка - Айра Левин

Вышла, прикрыла двери-аккордеон в спальне, захлопнула фанерную дверь, захлопнула "аккордеон" в кладовке.

Через прихожую прошла в гостиную, подошла к консоли. Положила криминальные кассеты в чужие футляры. Подвинула блокнот, взяла ручку. Смотрела, нахмурившись, на желто-цыплячий листочек. Напишет, что срочное совещание, вызвали, так как ее присутствие необходимо. Неправдоподобно...

Подняла голову, задумалась, чтобы такое придумать, сочинить более нейтральное... и увидела его на мониторе лифта номер два. Его пальто, его шарф с кистями... Поднимается... В кабине вместе с ним какая-то женщина. Она застыла. Вывела его на "2". Экран не зажегся. Так растерялась, что забыла включить?

Стоял в лифте, вроде бы, сам не свой. Массировал ладонью шею. Пальто нараспашку. Стенгерсоновская прислуга подошла к дверям. Ей выходить... На десятом.

Она положила на консоль фломастер, открыла нижний ящик справа, пошвыряла подтасованные кассеты, перемешала с остальными. Закрыла ящик, поставила кресла – рядом друг с другом. Блокнотик желтенький – на место, д-ра Пальма – на "1", звук – на полную катушку. Пошла было в прихожую, но вернулась. Наклонившись над консолью, захлопнула гнездо видеоплейера и выключила. Скорей в прихожую!.. Распахнула дверь, когда он выходил из лифта.

– Что случилось? – спросила она.

Он поморщился, массируя шею сзади.

– Понимаешь, такси, в котором ехал, попало в аварию, – сказал. Голос дрогнул.

– О, Господи! А ты как? С тобой все в порядке? – Шагнула к нему.

– Не знаю еще. – Как только захлопнулись створки, пошел ей навстречу. – Думаю, да. Вообще меня швырнуло неслабо. Теперь, думаю, машины уже растащили. – Поморщился.

– А что с шеей? Больно? – спросила она.

– Немножко, – сказал он.

Повернула его. Он снял шарф, она массировала его шею.

– У тебя руки дрожат, – заметил он. Она сказала:

– Увидела тебя в лифте и сразу почувствовала, что-то случилось. Тем более, так быстро вернулся. Что все-таки случилось?

– Да один давал задний, выезжая с парковки не глядя, а мы в него с маху воткнулись. На Пятой, рядом с Семьдесят девятой. Таксист из Нью-Джерси... Ну, там с авариями – полный порядок. Такси – "чекер", сама понимаешь. – Он потрогал ногу, с шумом вдохнул воздух.

– Как неприятно! – сказала она, принимаясь снова за его шею – мяла, щипала.

– "Мерседес" жалко. Новенькая машинка была...

– А там? В ней есть пострадавшие?

– Сзади женщина сидела. Нога – всмятку.

– Тебе тоже нужно врачу показаться. Пусть проверят.

Он повернулся к ней:

– Если к утру не пройдет, обязательно.

– Пешком шел?

Он кивнул.

Взглянули друг на друга. Она дотронулась до полы его пальто.

– Бедненький! – сказала. Улыбнулась. Обняла его. Он прижал ее к себе.

– Посидеть бы где-нибудь, переждать, – сказал он. – А я решил домой.

– Ну и правильно!

Улыбнулись друг другу. Поцеловались.

Пошли в 13Б. Он закрыл дверь.

– Йогурт уже прикончила? – спросил, снимая пальто. Опять поморщился.

– Вот видишь, тебе больно! – сказала она, помогая снять пальто. – Нет. Только что спустилась сюда. Только ты ушел – Норман позвонил. Нужно будет отлучиться ненадолго.

– И отложить нельзя? – спросил он, оборачиваясь и беря из ее рук пальто.

– Собиралась оставить послание для тебя, – ответила она. – Энн Тайлер придет к нему в четыре. Хочет, чтобы и я была. У нее что-то на работе не ладится.

– Хорошо, если удастся ей помочь, – сказал он, потирая плечо, обтянутое свитером.

– Хорошо бы, – заметила она. – Норман думает, что получится. Он и Джун хорошо знакомы с ней. – Пошла на кухню.

– Принеси и мне, киса.

Открыла холодильник.

– Лимонный или черничный? – спросила она.

– Черничный. У Пальма новый пациент...

– Знаю. – Взяла два йогурта, локтем захлопнула дверь холодильника. Взяла ложки, салфетки.

Когда вошла, он сидел в своем кресле – телефонная трубка прижата к уху.

Улыбнулся ей, когда поставила перед ним картонку с йогуртом.

– Это Питер Хендерсон, – сказал он в трубку. – Вы меня ждали в два... Совершенно верно!

Она села в кресло, положила ложки и салфетки на консоль, стала смотреть на большие экраны.

– Попал в аварию по дороге к вам, – говорил он, прижимая трубку к уху плечом. – Тряхнуло немного. В понедельник можно? В это же время?

Сняли крышечки у йогуртов, не сводя глаз с экранов.

– Ну если, как говорите, это сущий пустяк, зачем ко мне пожаловали? – спросил д-р Пальм.

– Линда настояла, – сказал мужчина на кушетке.

– В понедельник не получится?.. А когда? Устраивает вполне. Даже лучше. Прошу прощения за сегодняшнюю мою неаккуратность. До свидания.

Сделал пометку в блокнотике.

– Там продаются картины на шелку, – сказал ей. Она присвистнула.

Они расправились с йогуртами, не отрывая взгляда от экранов. Посмотрели Пальма, Лоран, Джей и Гофманов.

– Ну ладно, мне пора идти, – сказала она и встала. Собрала картонки из-под йогурта, ложки, салфетки, крышечки. – Считаешь, у тебя ничего страшного?

– Нормально, – сказал он и убрал руку с шеи, продолжая смотреть на экраны.

– А глаза, все в порядке?

Он кивнул.

– Вернусь часикам к шести, – сказала она, – если не завалимся куда-нибудь выпить по рюмке. – Она наклонилась, поцеловала его в голову. Он обернулся. Последовал поцелуй в губы.

Пошла на кухню, картонки и салфетки выбросила в мусорный пакет, сполоснула ложки, положила их с сушилку.

Пошла в прихожую, открыла дверь.

– Ключ забыла, – сказала она.

– Пусть будет у тебя, киса, – сказал он, повернувшись вместе с креслом. – Это запасной.

Она посмотрела на него, не вынимая руку из кармана. Сидит перед голубовато-белыми экранами, в полумраке. Лампа под зеленым – почти лазурным, как море, – колпаком...

– Мерси, – сказала она. – Теперь у нас по ключу у каждого. А то у тебя есть от моей квартиры, а у меня не было.

– Давно хотел соблюсти равновесие, – сказал он. – Послал воздушный поцелуй. – Ну давай! Надеюсь, все будет хорошо.

– Ну, спасибо, – чмокнула губами, изобразив поцелуй. – На твоем месте я бы полежала в горячей ванне, – сказала она. – Прогрей свои "старые" раны, да подольше.

– Мысль, – сказал он. – Так и сделаю, вот только досмотрю, как Джей отреагирует.