Сила мысли - Ричард Бард

Баттиста кивнул. Экземпляр выдающийся, конечно. До вживления импланта речь этого человека хромала и отличалась сильным акцентом, но в настоящее время он был запрограммирован выговаривать растянутые «а» и сглаженные «р» – как рабочие южного Бостона. Смягченные с помощью пластической хирургии черты лица и волосы, выкрашенные в светло-каштановый цвет, делали его похожим на выпивоху-фаната «Ред Сокс» из Гайд-парка – в таком в последнюю очередь распознаешь лидера ячейки мусульманской террористической организации, угрожающей жителям Америки.

Карло поднялся, чтобы лучше видеть монитор. Рядом с худощавым Лучано он смотрелся здоровым, как пожарный гидрант.

– Он стабилен? – поинтересовался Карло.

– Этот держится дольше всех остальных. Команда была уверена, что добилась требуемого результата, – ответил Баттиста.

«Хорошо бы, если так», – подумал он про себя. Это уже тридцать седьмой экземпляр со вживленным внутричерепным магнитным стимулятором. Порядка дюжины первых попыток закончились полной неудачей. Объекты умирали сразу же после процедуры. Но из разницы в результатах тестов удалось выяснить кое-что новое, и тринадцатый объект продержался почти двадцать часов, в течение которых его мозг демонстрировал экстраординарные способности, как у савантов^[4]. Это произошло полтора года назад. Все последующие объекты просуществовали еще дольше. Но из них лишь некоторые жили более нескольких месяцев, в том числе один мальчик. Все остальные умирали в течение четырех дней после вживления импланта. Тридцать четыре человека отдали жизнь за эксперимент. Баттиста не мог допустить, чтобы жертвы оказались напрасными.

Он продолжал всматриваться в монитор с надеждой. Этот объект продержался с неделю, благодаря тем ключевым деталям, которые они прояснили, изучая мозг других аутичных детей, участвовавших в эксперименте. К сожалению, испытание имело для этого ребенка фатальные последствия, как случалось и раньше. Баттиста понимал, что подобных жертв было не избежать, но все же сердце его рвалось на части – это напоминало о его собственном сыне.

– Только представь, Карло, армию наших собратьев, способную отточить до совершенства свое запрограммированное владение английской речью менее чем за неделю – воспринять все оттенки, сленг, особенности… – Лучано сжимал кулаки, продолжая говорить. – И пусть американцы попробуют использовать методы этнической идентификации, чтобы нас остановить. Эти новые солдаты заткнут за пояс их низкооплачиваемый и заносчивый персонал. Слабость в самоуверенности, Карло. Уверенность в том, что мы – люди второго сорта, как раз и поставит их на колени.

Щелкнув большим пальцем, Карло убрал лезвие в тонкую изогнутую рукоятку ножа и положил его в карман.

– Поверь мне, Карло, скоро все окажется в наших руках, – продолжал его собеседник. – Один последний рывок – и исследование будет выполнено. Затем, спустя еще несколько месяцев, мы сможем предоставить Америке более сотни таких солдат, любой из которых будет способен на собственную акцию устрашения без всякого руководства с нашей стороны или чьей-либо помощи. – Он сделал шаг вперед и пристально вгляделся в молодого человека на мониторе. – Вот оно – наше будущее. Воин Аллаха с разумом Эйнштейна, размноженный на сотни, а потом и на тысячи копий.

Все произошло внезапно. Мужчина на мониторе соскочил со стола. Кресло упало назад. Он вскинул руки, сжимая виски, будто стараясь предотвратить взрыв в голове, и зажмурился. Рот его был растянут в беззвучном крике, а потом все тело чудовищно сотряслось, и он рухнул на пол, скорчившись в позе эмбриона от безумной тряски. Через несколько секунд последовал последний спазм, и молодой человек затих.

Баттиста справился с захлестнувшей его волной гнева.

Ее сменило мрачное спокойствие.

Карло знал, что лучше сейчас не говорить ни слова.

Лучано не сводил глаз с монитора. Несколько секунд спустя показались трое мужчин в белых лабораторных халатах. Они встали полукругом над телом и смотрели в камеру, беспокойно ерзая.

Один из врачей произнес:

– Мы уже очень близки к цели, синьор. Очень. Но боюсь, нам придется исследовать еще одного аутиста перед вживлением следующего импланта.

Баттисту раздражало то, с какой легкостью этот врач говорил о процедуре, которая для подопытного ребенка обернется смертельным исходом. Но он предпочел не обращать внимания на такое отсутствие сострадания – по крайней мере, сейчас. Куда более серьезной проблемой в данный момент было то, что находить кандидатов с нужным набором качеств становилось все труднее и труднее.