Последние записки красивых девушек - Линн Уэйнгартен

Райан качает головой, стискивает челюсти.

– Это за гранью понимания. – И вид у него такой, будто он сам сейчас заплачет.

* * *

– Джуни? – Голос Райана выводит меня из транса. Вечереет. Мы не спим, просто лежим в кровати, прижавшись друг к другу. Солнце село, и в комнате темно.

Он протягивает мне руку, на ладони что-то лежит.

– Это тебе.

Стеклянный шарик. Внутри зимний пейзаж с лыжным склоном. Присмотревшись, вижу, что лыжник на горке – кролик.

– Это Алва, – говорит Райан. – Или Ади. – Он улыбается. – Приехали отдохнуть.

Пытаюсь улыбнуться ему в ответ, но губы не слушаются.

– Спасибо, – выдыхаю я. – Замечательный подарок. Я вспоминаю о бумажнике с кроликом, лежащем у меня дома, о том, как я заказывала его по каталогу и радовалась, когда заказ привезли. Как долго решала, стоит ли покупать Райану подарок, связанный с нашей личной шуточной игрой, не перебор ли это, не слишком ли серьезно. Долго думала, один должен быть кролик на бумажнике или пара.

Я еще помню девушку, у которой имелся только такой повод для переживаний. Кажется, все это происходило миллион лет назад.

Мы спускаемся вниз. На кухне тепло и светло, пахнет жареным луком. Из колонки над мойкой раздается музыка – веселая ритмичная пьеса, много ударных. За столом сидит Марисса с открытым лэптопом. Мак, старший брат Мариссы и Райана, тоже здесь, стоит у плиты над сковородой.

Маку девятнадцать лет, он выделяется из всей семьи. Все остальные отлично вписываются в этот мир – в свой большой красивый дом, счастливые семейные обеды, широкие улыбки. Даже Райан, хотя порой мне кажется, что он не слишком всему этому рад. Да, гостить в таком мире одно удовольствие, но я всегда ощущаю себя в нем только гостьей. Иногда мне кажется, что и Мак чувствует то же самое. В прошлом году он окончил школу и отправился со своей компанией в Европу. Пару месяцев назад вернулся и вместе с друзьями открывает фирму, что-то связанное с техникой и киноиндустрией, но это вроде как секрет. Он живет в центре Филадельфии, в квартире с друзьями, но иногда приходит сюда пообедать или за своими вещами. У меня такое чувство, будто Мак живет собственной жизнью, куда никого не пускает, и, может, жизнь эта относится к тому миру, где находилась и я до встречи с Райаном.

– Мама в тренажерном зале, а папа сегодня работает допоздна, – говорит Мак. – Ребята, если хотите, налетайте. – Он протягивает нам тарелки с жареными креветками, перцем и луком. Ставит посередине кофейного столика поднос с мексиканскими лепешками, а по бокам сметана и домашний соус из авокадо. Мак отлично готовит, но сейчас сама мысль о еде кажется мне нелепой.

Но еще более нелепой представляется мысль о том, что Делии больше нет. Это вообще полная бессмыслица.

Я сижу с тарелкой на коленях почти без движения.

Делия жадно поглощала жизнь, большими глотками. Она никогда не жила легко – у нее были проблемы с родителями, а может, проблемы находились в ее голове. Но как бы плохо ей ни было, она никогда бы не решила покинуть этот мир, если бы оставался хоть один шанс, что ситуация изменится, а в жизни всегда есть такой шанс. И всегда есть надежда. И та Делия, которую я знала, понимала это.

Так что, черт возьми, случилось?

За ужином говорим мало. Райан ест лук из моей тарелки и делится со мной соусом из своей. Для приличия ковыряю вилкой в креветках. Когда все заканчивают с едой, Райан несет тарелки в посудомоечную машину, а Марисса поднимается к себе. Остаемся мы с Маком. Он подходит к креслу, в котором я сижу, наклоняется и тихо говорит:

– Сегодня ночью будут поминки. Соберутся ее друзья из Брайсона.

Я молча таращусь на Мака. Интересно, он специально говорит это, пока Райана нет рядом? Может, Райан рассказал ему, что тогда произошло?

– Где? – спрашиваю я.

Мак качает головой.

– Извини, тут я тебе не помощник. Только слышал, что они собираются на ее любимом месте. А я не знаю, где это.

Молча киваю, едва сдерживая улыбку – ведь я-то знаю, о чем речь.