Теория Гайи - Максим Шаттам

Петер увидел, как «фалькон», уносящий его жену, набрал скорость и скрылся в облаках. Через несколько секунд их самолет тоже оторвался от земли.

Войдя в салон, Петер и Бен с удивлением увидели, что там уже сидят люди — трое мужчин, которые едва ответили на их приветствие. В их облике все — телосложение, короткие волосы, непроницаемые лица — говорило о том, что это военные.

Когда самолет был уже в воздухе, Петер спросил Жерлана:

— Кто это?

— Чуть позже я вас познакомлю. Они обеспечивают нашу безопасность.

— Разве нам что-то угрожает? — удивился Петер.

Жерлан широко улыбнулся:

— Ну что вы! Просто мои коллеги настояли, чтобы я взял их с собой. Ну, а теперь давайте я вам все объясню.

Бен наклонился к ним, чтобы лучше слышать. Он один не отказался от шампанского, предложенного стюардессой.

— Разумеется, все, что я вам расскажу, не подлежит разглашению и должно остаться строго между нами. Ситуация критическая, поэтому мы были вынуждены вас побеспокоить. Речь идет о репутации Европейской комиссии. Более того, о самом ее существовании… Поверьте, я не преувеличиваю. Если утечка информации произойдет до того, как мы во всем разберемся, нашей организации грозит катастрофа. Итак, меня зовут Франсуа Жерлан, я работаю…

— Координатором в БЕПСе, — прервал его Бен. — Я посмотрел вчера в Интернете. Впрочем, в жизни вы лучше, чем на фотографии, там у вас какой-то затравленный вид.

Ну и наглец! — подумал Петер, хорошо знавший, когда Бен над кем-нибудь издевается.

— Что такое БЕПС? — спросил он. — Сожалею, но я не в курсе.

Жерлан нервно поправил очки:

— Бюро европейских политических советников. Наша задача сводится, в основном, к выработке советов и рекомендаций по вопросам европейской политики для председателя Европейской комиссии и ее комиссаров. БЕПС находится непосредственно под их управлением, поэтому широкая общественность мало что о нем слышала. Я работаю в учредительном комитете и координирую…

— Хорошо, но какая связь между нами и европейской политикой? — перебил его Петер, раздраженный тем, что Жерлан все ходит вокруг да около.

Жерлан поджал губы, помолчал и сказал:

— Пять дней назад служба внутреннего контроля представила председателю Комиссии срочный доклад о том, что в Генеральной дирекции по свободе, безопасности и правосудию существует черная касса. Ее трудно обнаружить: схема увода денег очень сложная. Вероятно, касса существует уже давно, но ее никто не замечал. Управлял ею некий Густав Ле Молль, возглавлявший службу внутренней безопасности и службу правосудия. Разумеется, его немедленно допросили, но он все отрицал. Опасаясь крупного скандала, председатель Комиссии решил не давать делу хода, пока все не выяснится. Ле Молля не арестовали, и это было ошибкой. Когда в кабинетах его ведомства было решено провести обыск, там случился пожар.

— Вы думаете, это дело рук Ле Молля?

— Скорее всего, так как в здание вошли по его пропуску. Председатель Еврокомиссии потребовал провести внутреннее расследование, прежде чем об этом пронюхает пресса. Европа и так в тяжелом положении, и если станет известно, что в Комиссии процветает коррупция… Только представьте себе, каковы будут последствия!

— А куда шли деньги из черной кассы? — спросил Петер.

— Я как раз перехожу к этому. В офисе Ле Молля спасти ничего не удалось, но у него дома, среди прочих бумаг, мы нашли одну интересную папку. Это, конечно, мало, но лучше, чем ничего. В ней оказались материалы об использовании части денег из черной кассы — несколько миллионов евро — на развитие двух объектов, один из которых находится в Пиренеях, а другой — во Французской Полинезии. Вы, возможно, слышали, что на Пик-дю-Миди уже несколько лет собираются закрыть обсерваторию: она очень дорого обходится. Год назад этого едва не произошло, однако Европейская комиссия вложила средства в спасение обсерватории. Официально мы можем только оказывать финансовую поддержку, но, возможно, Ле Молль воспользовался случаем и отправил на Пик-дю-Миди группу ученых, финансируя их из той самой черной кассы.

— То есть на деньги Еврокомиссии? — спросил Петер.

— Нет. Нам не удалось установить, откуда поступали деньги в черную кассу.

— Это все прекрасно, но я по-прежнему не понимаю, какое это имеет к нам отношение, — сказал Петер, теряя терпение.

Сам удивившись тому, каким тоном он заговорил, Петер понял, насколько ему не нравилась история, в которую втянули его и Эмму. Как этот тип меня бесит! Если бы он рассказал все до отъезда, я бы никуда не отпустил Эмму.

— Какое отношение?.. — переспросил Жерлан. — В той самой папке, которую мы нашли, была записка, написанная рукой Ле Молля. Он занимался какими-то исследованиями, которые, похоже, зашли в тупик, и он собирался вызвать вас и вашего родственника на Пик-дю-Миди для обработки и анализа данных. А вашу жену он хотел привлечь для работы в Полинезии, чтобы определить новое направление исследований.

— Кому была адресована записка? — спросил Бен.

— Этого мы не знаем.

— А что сейчас происходит на Пик-дю-Миди?

— На подвесную дорогу прибыла полиция и перекрыла доступ в обсерваторию. До нашего прибытия никто не сможет ни подняться наверх, ни спуститься вниз.

— Если я правильно понял, вы хотите, чтобы мы отправились с вами в какую-то обсерваторию, о которой вы сами ничего не знаете? — удивительно спокойным тоном спросил Петер.

— Профессор, не волнуйтесь. Мы думаем, что найдем там научные материалы, в которых, по мнению Ле Молля, вы могли бы разобраться.

— А моя жена?

— Мой коллега отбыл вчера в Полинезию, с ним двое полицейских. Они будут сопровождать вашу жену и попросят сделать заключение о том, что там будет найдено.

— И вы, конечно, понятия не имеете, что именно ее ожидает? — уточнил Петер.

Жерлан поправил очки:

— Уверяю вас, бояться нечего! Мы ведь имеем дело не с мафией… И это не шпионский детектив, а поручение Европейской комиссии. Спасая нашу организацию от беспрецедентного сканда…

— Вы совершенно безответственны, — проворчал Петер, отстегнул ремень безопасности и встал.

— Профессор Де Вонк, успокойтесь! Поверьте, мне не поручили бы это дело, если бы оно представляло хоть какую-то опасность…