В лесной чаще - Тана Френч

— Не знаю. Ясно, что он делал это нечасто, иначе не действовал бы так неуверенно. Но он мог совершить это давно, много лет назад. Нельзя исключать связи со старым делом.

— Серийные убийцы редко ждут двадцать лет, — произнес я.

— Ну, — пожала плечами Кэсси, — он и на сей раз не особенно старался. Девочка боролась, парень зажал ей рот, потом опять ударил — например, она пыталась вырваться, — и уже как следует. Но вместо того чтобы продолжать колотить ее по голове — после борьбы преступники обычно входят в раж, — убийца бросил булыжник и задушил жертву. И ладно бы задушил, это было бы проще: нет, он использовал полиэтиленовый пакет, причем сзади, чтобы не видеть ее лицо. Будто хотел отстраниться от содеянного, сделать его не столь жестоким.

Сэм поморщился.

— Или не любит пачкаться, — вставил я.

— Тогда зачем он вообще ее бил? Мог бы наброситься сзади и накинуть на голову пакет. Полагаю, он намеревался «отключить» ее, чтобы не видеть страданий девочки.

— И не был уверен, что сумеет подчинить ее себе, если она будет в сознании, — возразил я. — Вероятно, он слаб физически либо это действительно у него впервые и он не знал, как действовать.

— Пусть так. Я согласна, что необходимо искать человека, не склонного к насилию, — из тех, кто никогда не дрался во дворе и не проявлял агрессию, в том числе и сексуальную. Сомневаюсь, что в нашем случае изнасилование было сексуальным преступлением.

— Потому что он использовал предмет? — уточнил я. — Знаешь, некоторые из них вообще не могу возбудиться.

Сэм заморгал и отхлебнул кофе, чтобы скрыть замешательство.

— Да, но тогда он проник бы немного… глубже. Судя по словам Купера, это было скорее символическое действо: ни ран, ни буйства, ни садизма, лишь два дюйма ссадин и порванная плева. Да еще после смерти.

— Может, ему так нравится. Некрофил.

— О Господи, — вздохнул Сэм и оставил кофе.

Кэсси поискала сигарету, не нашла и взяла мою, покрепче. Когда она наклонилась к зажигалке, ее лицо на мгновение стало усталым и беззащитным. Я подумал, что ей приснится сегодня ночью, — может, Кэти Девлин с раскрытым в беззвучном крике ртом.

— Тогда бы он не отпустил ее так быстро. Опять же остались бы более явные следы насилия. Нет, ему не хотелось это делать. Но пришлось.

— Думаешь, убийца инсценировал половое преступление, желая сбить нас с толку?

Кэсси покачала головой:

— Не знаю. Будь это так, он бы сделал это как-то очевиднее: снял одежду, раздвинул ноги, — а он опять натянул на нее джинсы, даже застегнул… Тут больше похоже на психическое расстройство. Шизофреники редко бывают агрессивны, но если оставить их без таблеток в фазе обострения… Может, он считал, что ее надо обязательно убить и изнасиловать. Тогда понятно, почему он не собирался причинять ей боль, зачем использовал предмет и не стал имитировать половое преступление — не желал ее обнажать, не хотел, чтобы его считали насильником. И про алтарь тоже становится ясно.

— Что именно? — Я взял у нее сигареты и предложил Сэму, который, судя по его виду, в этом нуждался, но тот покачал головой.

— То, что убийца мог бы бросить девочку где-нибудь в лесу или в такой глуши, где ее не отыскал бы даже через сто лет, или просто оставить на земле. А он тащил ее до алтаря. Конечно, это мог быть эффектный жест, но я сомневаюсь: преступник не придал ей никакой особой позы, оставил лежать на левом боку, чтобы не была видна рана на голове, — опять же из отвращения к насилию. Думаю, он хотел проявить о ней заботу, уважение — защитить от зверей в лесу, убедиться, что девочку быстро обнаружат. — Кэсси потянулась к пепельнице. — Положительный момент в том, что шизофреника легко найти.

— А как насчет наемного убийцы? — произнес я. — Это тоже многое объясняет. Кто-то, например человек, звонивший по телефону, заплатил парню за работу, которая ему не нравилась.

— Вообще-то наемный убийца подходит нам еще больше. Кэти Девлин была очень благоразумной девочкой, как ты думаешь, Роб?

— Да, самой адекватной во всей семейке.

— Умная, собранная, с сильной волей…

— Такие не ходят по ночам на свидания с незнакомцами.

— Верно. Особенно если это не местный житель. Шизофреник вряд ли сумел бы вести себя достаточно нормально, чтобы выманить ее из дома. Видимо, это был вполне приличный и приятный человек, умевший обращаться с детьми. Кэти знала его и доверяла ему. Она не чувствовала в нем угрозу.

— Или в ней, — добавил я. — Сколько весила Кэти?

Кэсси пролистала записи.

— Семьдесят восемь фунтов. Если ее несли недалеко, это могла сделать и женщина, но очень сильная. Софи не заметила, чтобы тело тащили по земле. Так что, если опираться на статистику, я за парня.

— А родители ни при чем? — с надеждой спросил Сэм.

Кэсси скорчила гримасу.

— При чем. Если кто-нибудь из них надругался над ней, Кэти могла пригрозить, что обо всем расскажет. Тогда сам насильник или второй родитель решил: ее надо убить, чтобы спасти семью. Может, они пытались инсценировать половое преступление, но у них не хватило духу сделать все как надо… В общем, я более или менее уверена лишь в одном — мы ищем не психопата и не садиста. Наш парень не собирался унижать девочку и наслаждаться ее страданиями. Мы ищем того, кому это было неприятно, кто пошел на это по необходимости. Вряд ли он станет еще как-то заявлять о себе, привлекать внимание. И он не повторит что-нибудь подобное в ближайшее время — разве что почувствует какую-то угрозу. Кстати, я полагаю, что преступник местный. Конечно, судебный психолог мог бы составить портрет получше, но…

— Ты изучала психологию в Тринити-колледже? — поинтересовался Сэм.

Кэсси кивнула и взялась за вишню.

— Бросила на четвертом курсе.

— Почему?

Она сплюнула в ладонь вишневую косточку и одарила Сэма улыбкой, которую я хорошо знал: преувеличенно приятная, расплывавшаяся во все лицо, так что становилось не видно глаз.

— А что бы вы тут без меня делали?

Я понимал, что она не скажет правды. Сам я не раз задавал Кэсси этот вопрос и получал самые разные ответы, от «потому что там я не могла прикалываться над тобой» до «меня тошнило от тамошней еды». В Кэсси всегда было что-то загадочное. Отчасти поэтому она мне нравилась, и мое восхищение возрастало от того, что ее загадочность не бросалась в глаза, точно достигла высокой степени, после которой стала практически невидимой. Наоборот, Кэсси всегда выглядела простой и открытой, как ребенок, и в определенной степени так оно и было: что вы видели, то и получали. Но многого вы не видели, даже не догадывались, и данная сторона в жизни Кэсси привлекала меня больше всего. Мы дружили давно, но я знал, что в ней есть какие-то потайные «комнаты», куда она меня не только не пустит, но даже не намекнет на их существование. Были вопросы, на которые она не отвечала, темы, какие Кэсси затрагивала лишь в общих чертах, а когда ее пытались прижать к стенке, она смеялась и ускользала с ловкостью профессиональной фигуристки.