Молчи! - Кейт Уайт

Лейк от удивления приоткрыла рот. Это подтверждало ее догадки, но все же слова журналиста оказались для нее шоком.

— Кто еще говорил вам об этом?

— Первым это сделал доктор Китон, — ответил Арчер. — Вы знали его?

При упоминании Китона к ее лицу прилила кровь. Она потянулась за своей бутылкой, до которой прежде не дотрагивалась, налила немного пива в стакан и сделала глоток. Холодный напиток неожиданно успокоил ее больное горло.

— Немного, — сказала Лейк, избегая его взгляда и ставя стакан на стол. — Я проработала в клинике всего несколько недель.

— Вы думаете, его мог убить кто-то из сотрудников клиники?

Лейк удивил такой прямой вопрос, но она внезапно почувствовала облегчение, что ей не придется ходить вокруг да около.

— Это вполне возможно, — сказала она. — Вчера мы узнали, что он дал одной медсестре ключи от своей квартиры. А она оставила их в ящике стола. Кто-то мог забрать их и сделать дубликаты.

— Вы считаете, между его смертью и вашими подозрениями насчет того, что в клинике не все чисто, может существовать связь?

— Меня это определенно беспокоит. Хотя это может быть и совпадением.

— Вы, конечно, знаете, что я сейчас скажу. — Арчер опять приподнял брови. — Будучи репортером, я знаю, что подобные совпадения случаются редко.

— Пожалуйста, не могли бы вы поделиться какой-то информацией о клинике? — взмолилась Лейк.

— Хорошо. Около двух месяцев назад моему продюсеру Рейчел совершенно неожиданно позвонила одна женщина. Она наткнулась в Интернете на ту же статью, что и вы. Она была пациенткой Клиники по лечению бесплодия на Парк-авеню, причем наблюдалась у самого доктора Шермана. Так вот женщина сказала, что мы должны расследовать, как там работают. Она заявила, будто там используют ничего не подозревающих пациентов и их нужно вывести на чистую воду. Моя статья была посвящена клиникам около Вашингтона — в то время я жил там, — но меня заинтересовали ее слова.

— Что она имела в виду под словом «используют»?

— Она отказалась разъяснять что-либо по телефону и хотела поговорить с Рейчел, но той пришлось отложить встречу из-за каких-то срочных дел. Затем, за день до встречи, женщина позвонила и сказала, что теперь она не может прийти, но будет держать с нами связь. Это произошло несколько недель назад, и с тех пор она не обращалась к нам.

— А как вы думаете, что она имела в виду?

— Попробуйте догадаться. Ведь это вы там работаете.

— Я никогда не замечала ничего подозрительного, но опять-таки я не общаюсь с пациентами. Кроме того, этот мир вообще для меня нов. Что-то нехорошее может происходить прямо перед моим носом, а я не в состоянии ничего понять. — Лейк помолчала. — В статье вы упомянули, что некоторые клиники настаивают на процедурах, которые в действительности пациентам не нужны. Такая практика, возможно, существует и здесь.

— А еще там могут преувеличивать свои успехи, — сказал Арчер. — А успехи — один из основных факторов, по которым выбирают клинику.

— Я читала у вас, что некоторые клиники так поступают. Не могу поверить, будто у них не бывает проверок независимых экспертов.

— Знаю. Это трехмиллиардный бизнес, где царит жесткая конкуренция, а государство практически не вмешивается в их дела.

«Способна ли клиника на такое? — гадала Лейк. — Неужели там обманывают впавших в отчаяние людей? Искусственно поднимают свой рейтинг? Левин и Шерман — а также Хосс, — несомненно, самонадеянны, а такие люди часто играют по другим правилам».

— Значит, есть шанс, что эта женщина права? — спросила Лейк.

— Возможно — хотя Рейчел сказала, что она была словно не в себе. Ну, знаете, этакая избалованная жительница Манхэттена, которая никогда ни в чем не знала отказа, а тут вдруг что-то пошло не так и это ее доконало. Я сам позвонил в клинику и поговорил с Шерманом. Доктор сказал, что у этой женщины проблемы эмоционального характера, поскольку она так и не смогла забеременеть, а ее претензии безосновательны. Я застал его врасплох, и он, как мне стало ясно, сильно испугался. Шерман сказал также, что если я хочу работать над этой темой дальше, то мне придется иметь дело с его адвокатом.