Закон улитки - Андрей Курков

– Далеко еще? – спросил Виктор водителя.

– Минут десять… мы же за Кольцевую!

Проехали через частный сектор. За ним виднелись столбы многоэтажек. Остановились у первой.

– Шестнадцатый этаж, квартира сто тридцать семь, – сказал, обернувшись, водитель.

Виктор кивнул. Теперь он был в своей куртке и чувствовал себя уютнее. В кармане куртки лежал конверт, набитый долларами.

Двери парадного были открыты, никакого кодового замка или консьержа. В лифте едва светила лампочка, спрятанная за железной защитной решеткой. Лифт, пропахший табачным дымом, еле полз наверх. Стенки были ободраны и исписаны обычной похабщиной. Наконец он дополз до шестнадцатого этажа.

Уже позвонив в дверь, Виктор задумался: а который сейчас час? Посмотрел на часы – полвторого ночи.

– Кто там? Я милицию вызову! – раздался за дверью испуганный женский голос.

– Я от Брониковского.

Дверь открылась. Из проема на Виктора смотрело заспанное личико молодой женщины. Из-под наспех наброшенного байкового халата выглядывала ночная рубашка. Женщина стояла на коричневом линолеуме коридора босиком. Возле ее ног неподвижно стоял и смотрел на Виктора свиными глазками белый питбуль. Вдруг она словно очнулась. Отошла в сторону.

– Проходите!

Виктор зашел и закрыл за собой двери.

– Пойдемте на кухню, – предложила она.

Глядя на ее босые ноги, Виктор снял туфли и в носках пошел за хозяйкой.

Питбуль, проследив за закрывшейся дверью, развернулся и лениво убежал в неосвещенную комнату.

Кухня была маленькой. Из крана на гору грязной посуды капала вода. На подоконнике стояли три горшка с алоэ. Виктор, осмотревшись, удивился обстановке, точнее несоответствию обстановки возрасту этой женщины. Он достал из кармана куртки конверт с долларами. Протянул его женщине.

– Стас просил вам передать.

– С ним что-то случилось? – Ксюша, помрачнев, уставилась на Виктора вопросительным взглядом.

«Сколько же ей лет? – думал в это время Виктор. – Не больше тридцати… А может, и двадцать пять».

– Со Стасиком что-то случилось? – повторила она свой вопрос.

– Да, – ответил Виктор. – Его больше нет…

У Ксюши в глазах появились слезы.

– Это деньги? – Она посмотрела на конверт в своих руках, снова подняла взгляд на Виктора.

Виктор кивнул.

Она опустила конверт на деревянную хлебницу, стоявшую на маленьком квадратном столике.

– Он бы мне денег не передал… Мне его деньги никогда не были нужны…

Виктор следил, как по щекам Ксюши медленно текут слезы. Ему подумалось, что слезы делают ее простоватое лицо интереснее. И непричесанные русые волосы гармонировали с мокрыми линиями-дорожками слез. «Есть люди, которым горе к лицу», – подумал Виктор.

– Может, чаю хотите? – спросила, поправив волосы, Ксюша и, не дожидаясь ответа, засуетилась.

Переставила хлебницу на кухонную тумбу, освободила столик от тарелок и мисок. Вытерла его тряпкой, сделанной из вафельного полотенца. Поставила чайник.

Из коридора послышались чьи-то шаги, и Виктор дернулся от неожиданности. Ксюша быстро вышла из кухни.

– Иди спать, мама, все в порядке! Это ко мне! – донесся ее голос.

Через пару минут она вернулась. Вздохнула тяжело.

– Пришлось маму к себе забрать… Она сама уже не справляется, склероз, суставы болят… А вы сами из Москвы?

Виктор рассказал вкратце о себе и, не дожидаясь ее вопросов, признался, что со Стасом Брониковским был знаком мало.

– Жалко, он был хорошим человеком. Только наивным. Думал, что за все можно рассчитаться деньгами. Он мне квартиру на Арбате подарил, а когда я отказалась туда переезжать – решил меня отвезти к знакомому психиатру. – Ксюша вдруг улыбнулась, и взгляд ее уткнулся в стену.

Виктор проследил за направлением ее взгляда и увидел фотографию Брониковского верхом на коне.

– Обещал меня научить верхом ездить, – проговорила Ксюша и вздохнула. – И тоже… Сначала: «Я тебе арабского скакуна подарю…» Барин! – она опять улыбнулась воспоминаниям. – Когда он уехал – я беременной была… Жалко, не суждено было…

Виктор бросил взгляд на ее фигуру. Худенькая, стройная, невысокая, никакая в хорошем смысле. В том смысле, что не бросается в глаза и, наверное, может быть верной.

Из коридора донеслась собачья возня и игривое рычание.

– А почему вы себе такую собаку завели? – спросил Виктор. – Она же опасная.

– На улице подобрала. Кто-то выгнал ее из дому, – Ксюша вздохнула. – Нет, Босик не злой… У вас есть дети?

– Приемная дочь, – на этот раз легко ответил Виктор, удивившись тому, что и Марина, и Ксюша задавали одни и те же вопросы.

– Она сейчас с кем?

– С няней.

– Я, наверно, тоже ребенка усыновлю. Мне теперь трудно будет, после Стасика… Я думала… Думала, он ее оставит… Это ведь она деньги передала? Да?

Виктор не ответил. Во-первых, потому, что не хотел. Во-вторых, Ксюша, кажется, и не нуждалась в ответе. Она подошла к окну. Посмотрела на ночь. Погасила газ.

Виктор хотел было ее приободрить, сказать, что все у нее еще будет хорошо. Но смолчал. И правильно сделал. Подумал – случись что-нибудь с ним, с Виктором, ни одна женщина особо не горевала бы.

Чтобы отвлечь Ксюшу, Виктор рассказал ей о пингвине Мише. Спросил: не знает ли она что-нибудь о частном зоопарке банкира по кличке Сфинкс. Но она явно вращалась в других кругах, а точнее – вообще не вращалась, а потому и слышать ничего об этом не могла. Только удивилась, что у банкиров, как у бандитов и собак, есть клички. И тут же взгляд ее ушел в коридор, откуда до сих пор доносились звуки веселой собачьей возни. Зато к рассказу о пропавшем пингвине Ксюша отнеслась с искренним интересом, особенно взволновала ее дружба Сони с пингвином и то, что девочка без пингвина скучает.

Их разговор оборвался внезапно, как только взгляд Ксюши наткнулся на конверт с деньгами. Она сразу замолчала, и взгляд ее застыл.

– Я бы никогда у нее ничего не взяла… Но у мамы рак, надо платить за лекарства. А платить нечем… – Ксюша тяжело вздохнула.

Виктор понял, что самое время уходить. Вышел в коридор и увидел в пасти у питбуля Босика свою пожеванную туфлю.

– Ты что! А ну отдай! – закричала на собаку Ксюша. Подбежала к ней, выхватила туфлю из пасти.

Растерянная, Ксюша опустила туфлю перед Виктором и подняла на него виноватый взгляд.

– Вы извините…

Быстро обувшись и почувствовав в левой туфле некоторый дискомфорт, Виктор вышел из квартиры Ксюши в совершенно подавленном настроении. В салоне «лексуса» горел свет – водитель читал книгу. Виктор молча сел на заднее сиденье.