Три секунды - Берге Хелльстрем

— Я доведу это дело до конца.

— Никто тебя не осудит, если ты отступишься.

Он начал, потом продолжил. Он научился жить ради кайфа, ради адреналина, от которого сердце рвалось из груди, ради гордости, что в этом деле ему нет равных — ему, никогда ни с чем не справлявшемуся на «отлично».

— Я не отступлюсь.

Он уверовал. Адреналин, гордость, — он не понимал, как без них жить.

— Ну, во всяком случае, мы поговорили откровенно.

Он был из тех, кому никогда не удавалось довести дело до конца.

И теперь он сделает это.

— Эрик, спасибо, что ты об этом заговорил. Я понимаю, что ты не обязан этого делать. Но мы поговорили откровенно.

Вильсон заговорил об этом. И получил ответ, который хотел получить.

— Если что-то случится… — Он заерзал на неудобном пластике дивана. — Если вдруг будет опасность, что тебя раскроют… В тюрьме ты далеко не убежишь. Но ты можешь попроситься в изолятор. — Вильсон смотрел на Паулу, на Пита. — Тебе могут вынести смертный приговор. Но ты не умрешь. Когда тебя переведут вниз, когда ты окажешься в изоляторе, в безопасности, ты свяжешься с нами и подождешь неделю. За это время мы все устроим и вытащим тебя оттуда.

Он расстегнул черный портфель, стоявший у его ног, и положил на столик две папки. Свежая распечатка из полицейского реестра судимостей и такой же свежий протокол допроса, которые отныне находились среди прочей документации по делу десятилетней давности.

Руководитель расследования Ян Сандер (РР): Девятимиллиметровый «радом».

Пит Хоффманн (ПХ): Ого.

РР: Когда тебя задержали, сразу после стрельбы… в магазине не хватало двух патронов.

ПХ: Это вы так говорите.

Пит Хоффманн в молчании знакомился со своим измененным прошлым.

— Пять лет?

— Да.

— Покушение на убийство? Вооруженное нападение на полицейского?

— Да.

РР: Два выстрела. Это подтверждают свидетели.

ПХ: (молчит)

РР: Несколько человек, живущих в доме на Каптенсгатан в Сёдермальме. Их окна выходят на лужайку, где ты дважды выстрелил в ассистента полиции Даля.

ПХ: В Сёдермальме? Меня там вообще не было.

Эрик тщательно проработал мельчайшие детали, которые, взятые вместе, должны были составить надежную правдоподобную легенду.

— И что… это сработает?

Изменение приговора в реестре судимостей потребовало нового протокола допроса в рамках уже проведенного расследования, а также новых отметок в заключении Государственной пенитенциарной службы из тюрьмы, где, если верить изменениям, осужденный отбывал наказание.

— Это работает.

— В приговоре и в протоколе допроса сказано, что ты во время задержания трижды ударил ассистента полиции по лицу заряженным «радомом», а потом бил до тех пор, пока пострадавший не упал на землю без сознания.

РР: Ты пытался убить полицейского, находящегося при исполнении служебных обязанностей. Одного из моих коллег. И я хочу знать, почему, твою мать, ты это сделал?

ПХ: Это вопрос?

РР: Я хочу знать — почему!

ПХ: Не стрелял я ни в какого полицейского в Сёдермальме. Потому что меня вообще не было в Сёдермальме. Но если бы я там был и если бы я стрелял в твоего полицейского, это значило бы, что я не особо люблю полицейских.

— После этого ты оттянул затвор и сделал два выстрела. Одна пуля попала полицейскому в бедро. Одна — в левое плечо. — Вильсон откинулся на покрытый пленкой диван. — Никто из тех, кто будет проверять твою легенду на прочность и кто сможет получить информацию из реестра судимостей или по эпизодам расследования, ничего не заподозрит. Я добавил еще примечание там, ниже, насчет наручников. Что ты весь допрос просидел в наручниках. Безопасности ради.

— Пойдет. — Пит сложил обе стопки бумаг. — Дай мне пару минут. Я еще раз пробегусь по тексту. Выучу наизусть.

Пит держал в руках приговор суда первой инстанции, который никогда не оглашался, и протокол допроса, которого никто не проводил. Однако именно эти бумаги позволят ему продолжать свою полицейскую работу в тюрьме.

Остался тридцать один час.