Бремя молчания - Хизер Гуденкауф

Выйдя от миссис Норленд, мы с Фильдой останавливаемся рядом с нашими машинами. Как у миссис Кларк только язык повернулся? Она по сути обвинила меня в том, что я могу обидеть девочек! А ведь опасения всегда внушал не я, а ее муженек!

К машинам нас провожает молодой полицейский, Фильда с горечью обращается к нему. У парня несчастный вид — да уж, не повезло ему.

— Почему вы не ищете Грифа Кларка? — спрашивает Фильда.

Парнишка совсем молодой, ему не больше двадцати — двадцати двух лет.

— Мэм, насколько мне известно, полиция разыскивает всех, кто так или иначе имеет отношение к делу.

— Да, да, — раздраженно отвечает Фильда. — Но почему вы до сих пор не нашли Грифа? Неужели так трудно его разыскать? Тем более всем известно, куда именно они с этим… Роджером поехали на рыбалку!

— Я не имею права разглашать подробности, мэм. Извините. — Парню явно не по себе.

— Не имеете права разглашать подробности? Как вы смеете! Я ведь ее мать!

Я кладу руку Фильде на плечо. Она в сердцах сбрасывает ее.

— Где помощник шерифа Луис? — спрашивает она. Да, мне тоже интересно, где он. — Луис, по крайней мере, старался держать нас в курсе событий!

— По-моему, сейчас он кого-то допрашивает. — Полицейский предупредительно распахивает перед Фильдой дверцу машины.

Фильда разворачивается ко мне лицом:

— Как по-твоему, кого сейчас допрашивает Луис? Может, Грифа все-таки нашли?

— Не знаю, — отвечаю я.

— Может, у него есть подозреваемый. Может, они нашли девочек. Как по-вашему, девочек нашли? — На секунду ее лицо озаряется надеждой.

— Если бы Петра и Калли нашлись, нам бы сразу об этом сообщили.

Мы рассаживаемся каждый в свою машину и едем к матери Фильды. Приблизившись, мы видим, что моя теща стоит на крыльце и разговаривает с каким-то незнакомым человеком.

Мы осторожно приближаемся к миссис Моурнинг и незнакомцу.

— Я так волновалась за вас! — причитает миссис Моурнинг. — Фильда, почему ты не сказала, что уезжаешь? Это мистер Эллербах, репортер с «Двенадцатого канала».

— Добрый день, мистер Грегори. — Репортер протягивает руку. — У вас найдется для меня несколько минут?

Я вижу, что Фильда замерла в нерешительности, и шагаю вперед.

— Боюсь, мы сейчас не совсем готовы беседовать с вами, но постараемся ответить на ваши вопросы.

— Спасибо. Полиция еще не нашла вашу дочь?

— Нет, не нашла, — говорит Фильда, изумив меня. Откуда только у нее силы берутся?

— Что говорят полицейские? Они кого-нибудь подозревают?

— О подозреваемых нам никто ничего не говорил, — отвечает Фильда.

— Вас или вашего мужа допрашивали по поводу исчезновения девочек?

— Конечно, допрашивали. Петра — наша дочь.

— Извините, — не выдерживаю я, — хватит вопросов. Нам нужно подумать о том, как скорее найти дочь. Пожалуйста, уходите.

Репортер с мышиными волосами благодарит нас и поворачивается, чтобы уйти.

— Погодите! — кричит Фильда ему вслед. — Погодите! Пожалуйста, покажите по телевизору ее снимок. И все время рассказывайте о ней. Я принесу вам еще фотографии!

Услышав ее мольбу, репортер сочувственно хмурится. Он быстро подходит к нам и кладет что-то в руку Фильды.

— Прошу вас, позвоните, если захотите еще что-нибудь сказать. Мы будем все время показывать снимки девочек в прямом эфире.

— Что он тебе дал? — с любопытством спрашиваю я, когда репортер уходит.

Фильда протягивает мне визитную карточку. Там напечатаны имя и фамилия — Лоренс Эллербах, электронный адрес и номер телефона. В центре карточки красуется логотип «Двенадцатого канала». Я долго смотрю на карточку, а потом встречаюсь взглядом с Фильдой.

— Что ты думаешь? — спрашивает она, закусывая губу.

— Наверное, прежде чем соглашаться на интервью у Эллербаха, надо было спросить разрешения Луиса или агента Фитцджералда, — нерешительно говорю я.

— Наверное, — кивает Фильда. — А может, надо было дать интервью, и все. Агент Фитцджералд не запрещал нам иметь дело с журналистами. Наоборот, он считает, что средства массовой информации могут нам помочь. Надо чтобы как можно больше народу знало о Петре.

— И о Калли, — напоминаю я.

По лицу Фильды пробегает тень.

— Конечно, и о Калли. Просто мне кажется, что Гриф Кларк имеет какое-то отношение к этому делу. Уж слишком много совпадений. Он ведь нечасто приезжает с Аляски, а сейчас как раз оказался дома. И почему-то именно в тот день, когда девочки пропали, он уезжает на рыбалку. Что-то не сходится.

— Фильда, мне кажется, не стоит делать ничего на свой страх и риск. Вдруг мы помешаем полицейским вести поиски… — Но Фильда плотно сжала губы. Я понимаю: она уже все для себя решила.

— Мартин, а если мы не дадим интервью? Представь, что кто-то видел нашу Петру, но понятия не имеет, что ее ищут? Он услышит наш рассказ, увидит фотографию Петры и позвонит в полицию… Мне наплевать, поможем мы следствию или помешаем! Ведь нашу девочку так и не нашли, а интервью может хоть как-то помочь.

— Раз ты такая сильная, тогда сама и давай интервью, — говорю я, кладя руку ей на плечо. Моя рубашка взмокла от пота, но Фильда не отходит от меня ни на шаг. Наоборот, тесно прижимается ко мне и целует в щеку.

— Да, Мартин, я чувствую в себе силы. — Она недолго молчит, а потом продолжает: — Ты не собираешься давать интервью, да?

Я отрицательно качаю головой:

— Я собираюсь искать Петру и Калли. Их нет уже очень давно. Пойду в лес. И позову с собой помощника шерифа Луиса и Антонию Кларк.

Интуиция у меня развита не очень хорошо — я это точно знаю, ведь я уже не первый день живу на земле. Однако со статистикой я дружу. Вероятность, что Петру и Калли похитил кто-то из наших знакомых, гораздо выше, чем возможность того, что это сделал чужак. Кроме того, я знаю, что Гриф Кларк — подлая скотина. Мы с ним часто встречаемся по-соседски, в основном просто здороваемся. Он всегда держится приветливо и учтиво. Но однажды вечером я увидел его с другой, так сказать, темной, стороны. В марте в школе устроили день открытых дверей. Не обычное родительское собрание, хотя и с учителями тоже можно было поговорить, если надо. Я с удовольствием бродил по школьным коридорам, рассматривал детские рисунки на стенах, наблюдал, как другие родители общаются со своими детьми. В общем, масса положительных впечатлений. Я не так уж сильно отличаюсь от остальных родителей. Да, я намного старше. Наверное, по возрасту я гожусь Петре скорее в деды, а не в отцы. Впрочем, мне довелось в тот день видеть разные семьи. Матери-одиночки крепко держали детей за руку, а те показывали им школу. Сияющие малыши водили отцов из класса в класс.