Незнакомка в зеркале - Лив Константайн

Напоследок вновь открываю книжечку Валентины, и мое сердце переполняется любовью. Своим милым детским почерком она вывела: «Ты лучшая мама на свете. Люблю тебя сильно-сильно». Кладу подарок в верхний ящик прикроватной тумбочки.

Когда я спускаюсь вниз, Валентина уже в домашней одежде, а Джулиан надел смокинг. Он выглядит… мне на ум приходит старомодное слово – бесподобно. Просто бесподобно.

– Ух, какая ты красивая, – протягивает Валентина, дотрагиваясь до моего платья.

– Да, – говорит Джулиан, улыбаясь мне. – Ты великолепна.

Я даже не догадываюсь, куда мы едем ужинать. Джулиан предупреждал, что хочет меня удивить, но я все равно на миг лишаюсь дара речи, когда мы входим в «Рикардс». В жизни еще не видела такой чарующей роскоши. Официант в черном ведет нас к столику, мои туфли утопают в мягком коричневом ковре. Негромко играет музыка, к ней примешивается приглушенный гул голосов. Стены глубокого бордового цвета, все мерцает в рассеянном свете хрустальных люстр. Мы проходим через танцевальную площадку и садимся. Официант зажигает свечу на столике.

– Какое восхитительное место, – говорю я.

– Здесь я сделал тебе предложение.

Он протягивает ко мне руку и кладет поверх моей. В этом свете его волосы кажутся золотыми, и один непослушный завиток, как всегда, падает ему на лоб.

– Мне очень жаль, что я не помню.

– Понимаю. Но однажды ты вспомнишь. Пока довольно того, что мы вместе. Ты не представляешь, сколько счастья мне это приносит.

Официант приносит заказанную Джулианом бутылку пино-нуар и разливает вино по бокалам. Джулиан берет свой:

– За нас. И за все годы, которые, я надеюсь, нас ждут впереди.

Он останавливается и, прежде чем поднять бокал, чуть наклоняется ко мне:

– Если ты останешься.

На долю секунды я вспоминаю о Гэбриеле и о тех, кого оставила вместе с ним, но решительно выбрасываю все из головы. Поднимая бокал, я говорю:

– За сегодняшний вечер, Джулиан. Выпьем за сегодняшний вечер.

Я вижу, что его взгляд грустнеет, но он подносит свой бокал к моему, и мы делаем по глотку.

– Ты, наверное, думаешь, что я слишком тороплю события. Прости. Трудно все время сдерживать свои чувства. Я так хочу, чтобы все вернулось на свои места, что иногда забываю, как тяжело должно быть и тебе тоже.

Он качает головой и отпивает еще вина.

– Я постараюсь исправиться. Не буду тебя подгонять, делай все так, как тебе удобно.

Его безграничное терпение пробуждает во мне чувство вины. Что у меня за ненормальный мозг, как я могла искалечить столько жизней? В то же время, глядя на Джулиана, я чувствую, как что-то меняется. Я сознаю, что мне с ним легко. Я доверяю ему, более того, мне нравится его общество. Может быть, я начинаю испытывать привычные чувства и за ними вскоре последуют воспоминания?

– Не нужно извиняться, Джулиан. Я понимаю. Ты был очень терпелив и дал мне столько времени и свободы, сколько требовалось.

Официант приносит обед, а позади танцевальной площадки рассаживаются четыре музыканта с инструментами.

– Смотри, живая музыка, – говорю я, указывая на сцену. Они начинают играть, и внезапно меня уносит назад во времени. Дыхание учащается. Мелодия. Она что-то значит. Закрываю глаза и пытаюсь представить, что бы это могло быть, но ощущение тает, как облачко дыма.

– Что случилось? – голос Джулиана возвращает меня к реальности.

– Мелодия. Я ее знаю.

Пульс понемногу начал замедляться.

– All of Me^[4], – говорит Джулиан и смотрит на меня с нежностью. – Кассандра, под эту мелодию мы танцевали в тот вечер, когда обручились.

Я ошеломлена и обнадежена. Ко мне пришло воспоминание, пусть и мимолетное. Джулиан поднимается и протягивает мне руку:

– Могу я пригласить тебя на танец?

Он обвивает меня руками, я закрываю глаза, и мы скользим в танце. Я вдыхаю знакомый аромат его одеколона. Он привлек меня к себе, и сквозь тонкую ткань платья я чувствую спиной теплоту его руки. Я переношу свою руку с его плеча на шею и притягиваю его ближе. Он наклоняет голову так, что мы касаемся друг друга щеками, и в тот же миг через все мое тело словно пробегает ток. Мы движемся так согласно, будто делали это тысячу раз, и еще до окончания танца я чувствую, что наконец-то вернулась домой.