Писатель - Александр Молчанов

Когда-то в этом здании жил кладбищенский сторож. Потом здесь была лыжная база. Трасса начиналась сразу за кладбищем, и лыжники шутили, что после пятикилометровой дистанции можно отправляться на отдых прямиком в могилу. В конце восьмидесятых лыжную базу расформировали, а лыжи несколько лет грудой лежали прямо перед зданием – их потихоньку растаскивали, но, кажется, не для того, чтобы на них ездить, а на растопку, на ограды. Дом несколько лет стоял заброшенным, с выбитыми стеклами. Иногда в него залезали мальчишки – играть в карты. Редкие прохожие использовали дом, чтобы спрятаться от дождя или справить большую нужду.

В начале девяностых, когда церковь открывала в Чурове приход, дом решили передать под часовню. Верующие устроили субботник – дом отремонтировали, покрасили, вставили новые стекла, и раз в неделю и по праздникам здесь стали проводиться богослужения. Поскольку у местных жителей не было привычки к словам «церковь» и «часовня», дом, где проводились богослужения, стали называть просто «синий дом».

Батюшка приезжал из Новгорода, пока в конце девяностых не было принято решение назначить на служение в Чурово отца Константина.

Отцу Константину было немного за тридцать, звезд с неба он не хватал, но и, что называется, экологии тоже не портил. Место свое знал, дело свое выполнял прилежно, хотя и без особого рвения. Инициативы никогда не проявлял, но на запросы прихожан отзывался. Ходил на крестины, освящал новые магазины – и постепенно стал полноценным, уважаемым членом местного общества.

Поэтому он совершенно не удивился, увидев Лупоглазого в своем кабинете, отделенном перегородкой от зала, где проводились богослужения. Раньше здесь происходила выдача лыж спортсменам, а теперь батюшка поставил стол, холодильник, телефон, телевизор – словом, обустроил себе вполне уютный офис. Здесь он читал, отдыхал и вел нехитрую бухгалтерию прихода.

Когда Лупоглазый попросил принять у него исповедь, отец Константин попросил Лупоглазого прийти в воскресенье, чтобы совместить исповедь с причастием. Однако Лупоглазый настаивал, и отец Константин уступил.

В принципе, исповедь полагалось принимать, накрыв исповедуемого епитрахилью и стоя перед аналоем. Отец Константин посмотрел на Лупоглазого и решил, что достаточно будет, если они просто поговорят, сидя в кабинете. Лупоглазый не возражал.

Отец Константин предполагал, что Лупоглазый – какой-то бывший начальник из партийных. Он его несколько раз видел на службах, он всегда держался в тени, в дальнем углу, у стены. Каждый раз в его присутствии отец Константин чувствовал себя немного скованно, хотя, пожалуй, и сам не отдавал себе в этом отчет.

Он предложил Лупоглазому сесть и начать.

– Готов ли ты к исповеди? – спросил он.

– Готов.

– Для того чтобы подготовиться наилучшим образом, рекомендуется взять ручку, бумагу и составить список своих грехов.

– Я помню все свои грехи, – ответил Лупоглазый. – Скажите мне о тайне исповеди.

– Конечно, исповедь – это таинство, – ответил батюшка, – все, что ты скажешь, останется здесь.

– Есть ли какой-то нормативный документ, который обязывает вас хранить тайну исповеди?

Батюшка не без труда вытащил из памяти полузабытое название и дату.

– Номоканон при требнике 1662 года. Но случаи разглашения тайны исповеди практические неизвестны. Так что ты можешь не…

Отцу Константину стало любопытно. В каких грехах перед ним будет исповедоваться этот пенсионер? В том, что опоздал на партсобрание? А может быть, наоборот, в том, что подписал письмо в районную газету с осуждением Солженицына? Он давно заметил, что среди неофитов самыми рьяными верующими становились бывшие убежденные коммунисты. Природа не терпит пустоты. Вакуум веры требовалось чем-то заполнить.

– Каким будет наказание, если вы нарушите тайну исповеди? – спросил Лупоглазый.

– Запрет в служении, – ответил отец Константин, – вы не бойтесь, я…

– Я и не боюсь, – глухо ответил Лупоглазый.

– Вы исповедуетесь впервые?

– Да.

– Первая исповедь, во сколько бы лет вы ее ни совершили, считается генеральной. На ней нужно признаться Господу во всех своих основных, смертных грехах, даже если их перечисление займет немало времени.