Пора убивать - Джон Гришэм

– А то и значит, что он почти такой же черный, как и КарлЛи, что оба они почти одинакового роста и веса, так?

– Да, ну так что? – не выдержал Празер.

Мосс ухмыльнулся и взглянул на Оззи, который не сводил глазс толпы на стоянке:

– Оззи, ты не пойдешь на это.

– На что? – Празер ничего не понимал.

– Пошли. Выводите из камер Карла Ли и Куртиса Тодда, –приказал Оззи. – Подгоните к дверям мою машину. Приведите Тодда сюда – хочу егопроинструктировать.

Минут через десять двери тюрьмы распахнулись, и группапомощников шерифа, окружив арестованного, повела его по дорожке к стоянке.Спереди и сзади человека в темных очках и наручниках, которые, правда, были незастегнуты, шли по два полисмена, справа и слева – по одному. По мере того какидущие приближались к толпившимся на стоянке журналистам, все чаще раздавалисьщелчки затворов фотоаппаратов, жужжание кино – и видеокамер. Слышались вопросы:

– Вы признаете свою вину, сэр?

– Вы не признаете своей вины, сэр?

– Что вы скажете суду, сэр?

– Мистер Хейли, а может, вы действовали в состояниипомешательства?

Арестованный усмехался и продолжал медленным шагом идти кпатрульным полицейским автомобилям. Полицейские мрачно улыбались, не обращаявнимания на окружавшую их толпу. Фотографы принимали немыслимые позы, стараясьв самом эффектном ракурсе запечатлеть наиболее известного на сегодняшний деньпреступника в США.

Внезапно на виду у всей страны, прильнувшей к экранам,ничуть не смутившись присутствием охраны и дюжины фоторепортеров, ловившихкаждое его движение, арестованный бросился бежать. Он совершал немыслимыескачки, дергался из стороны в сторону, высоко подпрыгивал на бегу, уворачивалсяот воображаемых пуль. С дикой скоростью он пересек автостоянку, перепрыгнулчерез кювет, пересек автостраду и скрылся из виду на противоположной сторонедороги, в зарослях высокого кустарника. Толпа газетчиков разразилась криками,кое-кто даже попытался броситься вдогонку за беглецом. Ко всеобщему удивлению,помощники шерифа кинулись в обратную сторону, наглухо закрыв за собой дверитюрьмы и оставив стервятников в разочаровании описывать на стоянке все новые иновые круги. Беглец же, очутившись в зарослях, снял наручники и спокойным шагомнаправился к себе домой. Куртиса Тодда выпустили из тюрьмы на неделю раньше.

Оззи, Мосс и Карл Ли через неприметную боковую дверь быстропокинули здание тюрьмы и тихими улочками подъехали к месту отправленияправосудия, где их ждали заместители Оззи, чтобы провести внутрь.

* * *

– Сколько там всего ниггеров? – испуганно прокричал БуллардПейту.

– Целая толпа.

– Великолепно. Целая толпа черномазых! И наверное, такая жетолпа всякой деревенщины?

– А вот этих очень мало.

– Зал полон?

– Битком набит.

– О Боже! А ведь это только предварительное слушание! –Буллард не мог говорить спокойно. Он прикончил одну бутылку водки, и Пейт тутже подал ему другую.

– Спокойнее, судья.

– Брайгенс! Это все он виноват! Мог отказаться от слушания,если бы захотел. Я же просил его. Дважды просил! Он знает, что я все равноотошлю дело большому жюри. Знает! У нас каждый адвокат об этом знает. А теперьмне придется довести всех ниггеров до белого каления, потому что я, видите ли,не могу тут же освободить Хейли из-под стражи, а вся эта деревенщина тоженачнет сходить с ума, поскольку не в моей власти привести приговор в исполнениетут же, в зале суда. Брайгенс мне за это ответит. Он красуется перед камерами.Мне нужно думать о перевыборах, а ему нет. Или все-таки нужно?

– Ему не нужно, судья.

– Как там с охраной?

– Охраны достаточно. Шериф вызвал резерв. Вы в безопасности.

– Что насчет прессы?

– Она заняла передние ряды.

– Никаких камер! Хейли здесь?

– Да, сэр. Он сидит рядам с Брайгенсом. Все готовы, ждуттолько вас.

Его честь наполнил пластиковый стаканчик неразбавленнойводкой.

– Ну, пошли.

Как и до шестидесятых, в давно минувшие времена, зал былподелен на две половины: белую и черную. Граница проходила по центральномупроходу. По нему и вдоль стен зала стояли офицеры охраны. Объектом ихповышенного внимания была группа подвыпивших белых мужчин, усевшихся во второми третьем рядах. В некоторых из них признали двоюродных братьев недавнопогибшего Билли Рэя Кобба. Охране было приказано не спускать с них глаз. Первыйряд кресел, как на белой, так и на черной половине зала, был занят не менее чемдвумя десятками журналистов, представлявших издания самых разных направлений.Одни писали что-то в блокнотах, другие набрасывали карандашом портретыобвиняемого, его адвоката и, наконец, судьи[5].

– Похоже, они собираются сделать из этого ниггера настоящегогероя, – заметил какой-то мужчина, по виду фермер, достаточно громко для того,чтобы слова его услышали и в первом ряду.

Когда Буллард занял свое место, охрана закрыла двери зала. –Можете вызвать вашего первого свидетеля, – обратился судья к Рокки Чайлдерсу.

– Обвинение вызывает шерифа Оззи Уоллса.

Шериф был приведен к присяге, а затем препровожден насвидетельское место. Оззи вздохнул, немного расслабился и начал долгое идетальное повествование, подробно рассказывая о стрельбе, о положении тел, оранах, об оружии и отпечатках пальцев на нем и их соответствии отпечаткампальцев арестованного. Чайлдерс предъявил судье аффидевит, подписанныйзаместителем шерифа Луни и засвидетельствованный самим шерифом и МоссомДжуниором Тэтумом. В своих показаниях Луни утверждал, что стрелявший был не кеминым, как Карлом Ли. Оззи подтвердил подпись Луни и зачитал аффидевит дляпротокола.

– Шериф, а известны ли вам другие очевидцы происшедшего? –без всякого энтузиазма задал вопрос Чайлдерс.

– Да. Мерфи, уборщик помещений суда.

– Как его имя?

– Это никому не известно. Он просто Мерфи.

– Хорошо. Вы говорили с ним?

– Нет. Это делал мой следователь.