Золото крестоносцев - Дэвид Гиббинс

Тем временем Костас внимательно разглядывал камеру. Наконец, издав удовлетворенное восклицание, он поднял со дна боевой топор и, повернувшись к Джеку, сказал:

— Посмотри наверх. Слева, в дальнем углу расщелина. Держи С-4: у тебя руки длиннее. Заложи взрывчатку как можно глубже в расщелину. Подтолкни топором. На, возьми.

Взяв в одну руку взрывчатку, а в другую — топор, Джек выпрямился и потянулся к узкой щели между глыбами льда. Положив в щель брикет, Джек взял топор в обе руки и, орудуя рукояткой, стал запихивать С-4 в недра расщелины.

— Все, дальше не идет, — устало произнес он.

— Подожми, как я, ноги и отодвинься к стене, что за тобой, — сказал Костас, собираясь привести в действие взрыватель.

Но прежде чем занять наиболее безопасное положение, Джек снова засунул боевой топор викинга себе под ремни. Наконец, устроившись рядом с Костасом, он обнял его за плечи и произнес:

— Куда бы мы ни отправились, попадем туда вместе.

— Semper fidelis.[13]

— Ты не перестаешь меня удивлять. Не предполагал, что ты знаешь латынь.

— Ты готов? — спросил Костас.

— Готов! — бодро ответил Джек.

Раздался оглушительный грохот, потолок камеры вмиг разверзся, и на Джека обрушился град ударов, наносимый, казалось, десятками увесистых кулаков. Джек прижался к Костасу маской к маске, защищая хрупкие стекла от летавших кругом кусков льда. Лобовые фонари разом погасли, и Джек вместе с Костасом погрузился в странную темноту, скрашенную дрожащими зелеными огоньками встроенных в шлемы цифровых индикаторов. Мимо Джека пронеслась огромная глыба льда, не угодившая в него только чудом. Голова закружилась, но Джек все же сообразил, что вместе с Костасом вертится в неистовом стремительном вихре изо льда и воды, устремившимся вверх по расселине.

— Глубина быстро уменьшается! — крикнул Костас. — Не переводи дыхания, дыши чаще, иначе мигом разорвет легкие.

Джек взглянул на глубиномер. Цифры бешено сменяли одна другую, и все же из этой стремительной круговерти Джек сумел выхватить взглядом цифру 10. Прошло всего ничего, а глубина погружения снизилась до десяти метров. Они поднимаются слишком быстро. В голове Джека мелькнула неприятная мысль: его может поразить воздушная эмболия, да еще осложненная декомпрессионной болезнью.

Неожиданно вихрь утратил силу, кромешную тьму сменил слабый сумрачный свет, и Джек, все еще прижимавшийся к Костасу, огляделся по сторонам. Они оказались в узком бассейне изо льда и воды, с отвесными конусообразными ледяными стенами, между которыми вверху зияло отверстие — выход во внешний мир. Из этого отверстия и проникал слабый свет. На сером, невзрачном фоне то и дело мелькали голубые и черные полосы; казалось, они несутся куда-то с ужасающей быстротой.

— Должно быть, на море обрушился сильный шторм, пришедший с ледяной шапки Гренландии, — сказал Костас. — Вероятно, он и привел айсберг в движение.

Джек кивнул и тут же опешил: индикатор декомпрессии замигал желтым светом, сигнализируя об опасности. Сейчас затошнит, решил Джек, или заколет в конечностях — верные признаки декомпрессионной болезни. В последние полгода он обходился без дайвинга, и сопротивляемость организма перепадам давления, вероятно, ослабла. Взглянув на манометр, Джек встревожился куда больше: стрелка прибора находилась вблизи нуля.

— У меня кончился тримикс! — воскликнул Джек.

— Подсоединись к моему баллону, — ответил Костас.

Подсоединившись к баллону Костаса, Джек вздохнул полной грудью и вновь огляделся по сторонам. Удивительно, но после мощного потрясения, освободившего их с Костасом из гробницы и поднявшего на поверхность образовавшегося бассейна, вода была странно спокойной.

— Вокруг тишь да гладь, — задумчиво сказал Костас. — Когда мы готовились произвести взрыв, айсберг, должно быть, снова пришел в движение и вытолкнул из расселины, в которой мы с тобой пребывали, всю талую воду. Вот расселина и раскрылась. Теперь айсберг, похоже, встал на обращенную к морю кромку порога. Но это спокойствие настораживает.

Костас опасался не зря. Внезапно стены бассейна потряс сильный толчок, и в воду, словно шрапнель, полетели острые куски льда, откалывавшиеся от стен. Джек что есть силы прижался к Костасу, зная, что если шланг, присоединенный к его баллону, порвется, то гибель неизбежна. Вода начала уходить, всасываясь в расселину и прихватив с собой Джека с Костасом, словно старалась вернуть их в ледяную могилу, из которой они едва вырвались. Вода уходила так быстро, будто падала с отвесного склона.

— Джек, держись за меня покрепче, — деловито произнес Костас, не утративший присутствия духа даже в этом, казалось, безвыходном положении. — Постараюсь усмирить водоворот.

Джек испытывал мучительное, болезненное головокружение. Безумный ужас овладел им, кровь застыла в жилах. Внезапно вода стала стремительно подниматься, накрыв Джека и Костаса с головой. Затем какая-то неведомая, но мощная сила вытолкнула их из воды, и они заскользили вверх по отвесной стене расселины, стараясь за что-нибудь уцепиться. Попытка не удалась, и они столь же стремительно заскользили обратно, пока не упали на выступ в стене бассейна, образовавшийся после того, как расселину потряс мощный толчок. Едва они оказались на этой площадке, вода, вращаясь с ужасающей быстротой, стала вновь стекать в недра расселины.

— Что произошло? — спросил Джек, с опаской глядя в расселину, уходившую вниз по меньшей мере на тридцать метров.

— Сработала взрывчатка, — ответил Костас. — Я не успел привести заряд в действие: меня опередил айсберг, возобновивший движение. — Засовывая в карман взрыватель, Костас добавил: — И все-таки, как видишь, С-4 нам пригодилась. Однако пора выбираться отсюда. Я проголодался и замерз.

— Легко сказать: выбираться, — уныло произнес Джек. — Посмотри вниз.

Внизу зияла грозная, вселяющая страх бездна, заполненная нагромождением льдин. Но вот стены расселины стали приближаться друг к другу, с хрустом ломая льдины, осколки которых с угрожающим свистом один за другим полетели вверх, и Джек с ужасом осознал, что хаотические осколки могут разорвать их в клочья, а если даже этого не случится, то его с Костасом раздавят смыкающиеся стены. Неумолимо и угрожающе стены сближались, напоминая пасть живого кровожадного существа.

— Наше положение становится и вовсе незавидным, — философски произнес Костас и взглянул вверх, где в пятидесяти метрах от него с Джеком виднелся небольшой лоскут неба, по которому неслись свинцовые облака.

Неожиданно проем между стенами расселины прорезал яркий ослепительный луч, прорезал и немедля исчез.

— Транспортный вертолет! — возбужденно воскликнул Костас. — Светит прожектором.

— В такую погоду люди сильно рискуют, — заметил Джек. — Они могут разбиться.

— Они собираются сбросить нам трап, только при таком сильном ветре и ограниченности пространства вряд ли из этого выйдет толк.