Слово президента - Том Клэнси

Мюррей принял представителя японской полиции в конференц-зале директора ФБР. Он не мог пока заставить себя занять кабинет Билла Шоу.

– Мы тоже проводим анализы, – сказал старший инспектор Исабуро Танака, сверяя часы. У него было по часам на каждой руке – одни были установлены по времени Токио, а другие – Вашингтона. – Результаты будут переданы по факсу сразу после их завершения. – Затем он снова открыл свой кейс. – Вот расписание действий капитана Сато за прошлую неделю, восстановленное нами, текст допросов членов его семьи и коллег, подробная биография.

– Вы быстро действуете. Спасибо. – Мюррей взял папку, не зная, как поступить дальше. Было ясно, что японский чиновник хочет сказать что-то еще. Мюррей и Танака никогда не встречались раньше, но о госте Дэна говорили с нескрываемым уважением. Он был умелым и опытным следователем, занимался делами, связанными с полицейской коррупцией, так что работы ему хватало. У Танаки было суровое лицо, напоминавшее своим выражением Кромвеля – именно такое выражение лица должно быть у полицейского, ведущего подобные расследования. Профессиональная деятельность превратила его в своего рода священника испанской инквизиции, который исповедовал грешников, прежде чем сжечь их на костре. Для подобного расследования такой полицейский был идеален.

– Мы будем помогать вам во всем, что может потребоваться в ходе расследования. Более того, если вы захотите послать высокопоставленного представителя своего ведомства для наблюдения за тем, как мы ведем расследование со своей стороны, я получил указание заверить вас, что мы будем рады принять этого человека и

окажем ему всяческое содействие. – Он замолчал на несколько секунд, глядя в пол. – Это позор для моей страны. Поступить так, как эти люди, использовавшие всех нас для достижения своих целей… – В голосе Танаки слышалось волнение, что было удивительно для представителя нации, ошибочно славящейся умением скрывать свои чувства. Его руки сжались в кулаки, а темные глаза пылали от ярости.

Из конференц-зала перед представителями правоохранительных органов двух стран открывался вид на Пенсильвания-авеню и Капитолийский холм с разрушенным зданием Конгресса на вершине, все еще освещенным в предрассветной темноте сотнями огней. Работы там продолжались.

– Второй пилот был убит, – заметил Мюррей. Может быть, это поможет немного успокоиться полицейскому офицеру из Японии.

– Неужели?

Дэн кивнул.

– Он убит ударом ножа, и, судя по всему, это произошло до вылета самолета из Ванкувера. По-видимому, Сато действовал один – по крайней мере он один управлял самолетом.

Лаборатория уже определила, что для убийства был использован нож с тонким лезвием, острым с одной стороны и пилообразным с другой – на авиалиниях такими ножами нарезали бифштексы. Мюррей занимался расследованием преступлений длительное время, и его все еще поражало, как много важного способны узнать сотрудники лабораторий.

– Понятно. Это проливает дополнительный свет на ход расследования, – заметил Танака. – Жена второго пилота беременна и сейчас находится в больнице под наблюдением врачей. Из того, что мы узнали о нем за последнее время, у нас создалась картина любящего мужа и человека, не проявляющего особого интереса к политике. Мы считали маловероятным, что он захочет таким образом покончить с собой.

– А у Сато были какие-нибудь связи с…

– Если и были, нам о них ничего не известно, – отрицательно покачал головой Танака. – Однажды на его самолете летел один из участников заговора, и у них состоялся короткий разговор. Если не принимать во внимание этой встречи, длившейся всего несколько минут, Сато был пилотом международных авиалиний и только. Он дружил лишь со своими коллегами и вел тихую жизнь в скромном домике неподалеку от международного аэропорта Нарита. Но его брат был адмиралом в силах самообороны, а сын – летчиком-истребителем. Оба погибли во время происшедшего конфликта.

Мюррей уже знал об этом. Итак, у Сато был побудительный мотив и возможность отомстить. Мюррей сделал запись в своем ежедневнике: сообщить атташе по юридическим вопросам при американском посольстве в Токио, чтобы он воспользовался предложением и принял участие в расследовании, ведущемся японской полицией, но для этого потребуется получить разрешение Министерства юстиции и(или) Государственного департамента. Предложение Танаки казалось совершенно искренним. Очень хорошо.

* * *

– Люблю, когда мало машин, – заметил Чавез. Они ехали по шоссе 1-95 и сейчас проезжали Спрингфилд-Молл. Обычно в это время дня – еще не рассеялись утренние сумерки – шоссе бывает забито автомобилями чиновников и лоббистов, спешащих в Вашингтон. Но не сегодня, хотя Джона и Динга вызвали на службу, подтвердив тем самым их «крайнюю необходимость» для всех, у кого могли возникнуть сомнения. Кларк промолчал, и его младший напарник продолжил:

– Как, по твоему мнению, идут дела у доктора Райана?

– Наверно, старается уклониться от неприятностей, которые сыплются на него со всех сторон. Уж лучше он, чем я, – проворчал Джон, пожав плечами.

– Это точно, мистер К. Все мои друзья в университете Джорджа Мейсона предвкушают дальнейшее развитие событий.

– Ты так считаешь?

– Джон, ему придется заново создавать правительство. В реальной жизни это станет классическим примером для исследователей. До сих пор еще никому не приходилось делать что-либо подобное. Знаешь, что мы узнаем, когда приедем?

– Конечно. Мы узнаем, действует ЦРУ или нет, – кивнул Кларк. Лучше он, чем я, снова подумал Джон. Их вызвали в Лэнгли, чтобы выслушать отчет о работе в Японии. Это была щекотливая тема. Кларк занимался подобными операциями в течение долгого времени, но все еще не привык к тому, чтобы рассказывать другим о том, что он делал. И он и Динг убивали людей – и не впервые, – и вот теперь им придется подробно рассказать об этом кому-то, кто в руках оружия не держал, не то что стрелял из него. Какой бы присягой соблюдать государственную тайну не были связаны те, кому предстоит выслушать их отчет, кто-то может когда-нибудь проговориться, а в этом случае самое малое – будут обвинения в прессе, но и они способны принести крупные неприятности. Хуже, если придется предстать перед комитетом Конгресса, поклявшись говорить правду и только правду. Впрочем, в ближайшее время им не придется, вспомнил Джон, отвечать на вопросы тех, кто разбираются в оперативной деятельности ничуть не лучше кабинетных чиновников ЦРУ, которые зарабатывают на жизнь, сидя за письменным столом, и из-за него судят о деятельности оперативников. Но совсем плохо, если дойдет до уголовного расследования, потому что его действия, хотя и не были, строго говоря, незаконными, в то же время не были и законными. Каким-то образом Конституция и свод законов Соединенных Штатов со всеми внесенными в них поправками так и не смогли примириться с некоторыми действиями правительства, хотя и отказывались говорить об этом открыто. Несмотря на то что его совесть была чиста в отношении этой и многих других операций, точка зрения Кларка по вопросам морали не выглядела для многих достаточно обоснованной. Может быть, впрочем, Райан поймет его. А это уже немало.