Девушка, которая ушла под лед - Меган Миранда

Трой купил билеты, будто у нас и правда было свидание. Он взял меня под локоть, протащил мимо стойки с попкорном в кинозал, в дальний угол последнего ряда. И хотя в зале было еще несколько парочек, все равно мы оказались практически наедине. Никто не знал, что мы пошли сюда. Хотя если я заору – все услышат.

Так я думала ровно до начала фильма: на экране шел свежий боевик, состоящий из сплошных взрывов и стрельбы. Я вжалась в дальний угол кресла, спиной к стене. Трой нагнулся ко мне и говорил прямо в ухо. Только так можно было хоть что-то услышать сквозь грохот спецэффектов.

– Ты сбежала и не дала мне объяснить.

Я приблизилась к его уху, вздрогнула с омерзением из-за того, что наши щеки соприкоснулись.

– Ты мне врал с самого начала. О том, зачем работаешь там.

– Не врал. Я ненавижу страдания.

– И что же ты делаешь с таблетками?

– Я дал ей обезболивающее. А те, другие, только растягивают ее мучения, заставляя жить дольше, чем ей того хочется.

– Ты убиваешь ее!

– Она все равно умрет. Единственное, чем я могу помочь, – это ускорить смерть.

Он коснулся губами моего уха – я отпрянула.

– Ты не вправе брать на себя этот выбор.

– Это не выбор. Это мое обязательство. Моя цель.

Отодвинувшись, насколько это было возможно, я уставилась на Троя во все глаза: он серьезно? Или это такая нездоровая шутка?

Он схватил меня за плечо и снова притянул к себе.

– Не тебе меня судить! Ты не была тогда в машине с моей семьей. Родители умерли сразу. Та сторона машины, где они сидели, превратилась в месиво. А сестра сидела за мной. Знаешь, сколько она умирала? Три дня. Три проклятых дня. Она умоляла помочь ей. Она истекала кровью, она была вся переломана, она впадала в забытье. Она не просила спасти ее жизнь. Она просила избавить ее от мучений.

Трой развернулся к экрану и сделал вид, что смотрит фильм. На его лице играли кроваво-огненные блики. Он продолжил говорить, и мне пришлось придвинуться к нему.

– А я не мог. Я застрял и не мог выбраться. Ночью она замолчала. И после я ничего не помню. Я пришел в себя в больнице, у кровати никого не было. Мне не позволили умереть. И я даже не сумел прекратить ее страдания.

– Так почему не говорить им правду? Не говорить, что они умирают? Чтобы они сами сделали выбор.

– У них не хватает смелости сделать это самим. Они хотят, но не могут.

– Нет! Ты не прав. Я бы выбрала жизнь. Я бы боролась.

– Даже через страдания? А я – нет. Я бы выбрал быстрый вариант.

Закружилась голова, я уставилась на экран, пытаясь поймать ориентир в пространстве. Но снова появилось ощущение падения. Закрыла глаза – не помогло. Я стремительно летела вниз.

– Моя соседка. Открытые окна. Это ты сделал. А родители подумали, что я.

Я не пыталась говорить ему на ухо, поэтому не знала, слышит он или нет.

– И пожар. Ты больной! Разве это не страдания?

На руке еще виднелся след от его пальцев. Трой перегнулся ко мне и прошипел в ухо:

– Он выпил успокоительное. Он ничего не понял, гарантирую тебе. Ничего не почувствовал, поверь.

– Ты явился ко мне в больницу, а я хотела жить. Подумай об этом, Трой.

Я вспомнила, как пришла в себя, как кричала.

– Ты заставил меня страдать!

Он вздрогнул.

– Ты не понимаешь! Зачем они поддерживали твою жизнь? Ты же не видела себя: аппараты дышали за тебя, кормили тебя, держали тебя в клетке. Если бы врачи оставили тебя в покое, ты бы не страдала. Я пытался помочь тебе. Я приходил каждый день. А когда уходили родители и медсестры, и вся толпа тупых врачей, которые типа тебя спасали, я все равно не мог ничего сделать, потому что у тебя торчал твой придурок-сосед.

– Деккер?

– Без понятия, как его зовут. Сидел весь такой грустный. Просто сидел и ждал, пока ты придешь в себя. Наблюдал за твоими страданиями. Не пытался избавить тебя от них. Да не будь ему наплевать на тебя, он бы помог тебе умереть.

– Я хотела жить, – произнесла я снова, но уже тише.

– Ты не понимала, чего хотела.

– Но я же жила! Ничего не было известно. Это был не конец. Всегда остается один шанс из тысячи, миллиона.

Трой посмотрел на меня.

– И ты считаешь, что живешь?

Я плотно сжала кулак, вонзив ногти в ладонь, только чтобы убедиться: жива.

– Я не умерла.

– Но это не значит, что ты жива.

Я вскочила и, замерев над Троем, бросила:

– Не приближайся больше ко мне!

Он схватил меня за руку – за ту же, где уже оставил синяк.

– Не будь дурой, Дилани!

И, не отпуская руки, повел меня к выходу из зала.

В холле не было людей – только какой-то пацаненок задумчиво наблюдал, как кружится в аппарате попкорн.

– Я все расскажу! Вот увидишь! Расскажу о себе, о тебе. Расскажу им, что ты наделал!

– А что я наделал? Ну-ка расскажи. Я в нетерпении. Знал, что твоя соседка болеет, поэтому пооткрывал у нее в доме окна? Ты серьезно? – Он внимательно смотрел на меня. – Думаешь, родители тебе поверят?

– А пожар? Ведь были свидетели. Наверняка тебя кто-нибудь видел.

Трой растянул рот в улыбке, но видела я только сколотый зуб, черноту и пустоту за ним.

– И как ты думаешь, кого могли заметить свидетели? Меня в черной одежде или тебя в ярко-красной куртке? – Он замолчал, давая мне время на обдумывание. – И как ты думаешь, что покажет расследование? Ты, случаем, ничего не касалась? Я был в перчатках. Интересно, а не обнаружится ли, что ты связана с местом преступления? – Он сжал мою ладонь так, что я вскрикнула от боли. Скучающий пацан глянул в нашу сторону, но сразу же вернулся к созерцанию попкорна. – Ну и как ты думаешь, Дилани, что тогда тебе грозит?

Перед глазами замелькали картинки. Таблетки. Руки привязаны к кровати. Больница. Или даже хуже… Я толкнула свободной рукой распашные двери и вышла на улицу. Ослепительно-яркое солнце ударило по глазам. Трой инстинктивно заслонился ладонью от внезапного света и выпустил мою руку. И в этот момент я побежала.

Я перебежала дорогу – грузовик пронесся прямо у меня за спиной. Оглянулась на кинотеатр: Трой стоял на том же месте, руки опущены, прищурил глаза, смотрит на меня. Затем он спокойно шагнул на дорогу и пошел в моем направлении. Я пробежала почти весь квартал, оставив позади пиццерию. Я бежала домой. Еще шесть кварталов. Шесть кварталов по покрытому снегом асфальту, до озера, там налево, и еще один квартал. Мне не под силу такое расстояние. Если Трой решил меня поймать, у него получится. Тогда я развернулась к пиццерии, но Трой уже был там – стоял ровнехонько под зеленым навесом у входа.