Одиночество-12 - Арсен Ревазов

– Это же элементарно, джентльмены! Дедукция. У шуаров есть яд, не оставляющий следов в организме, есть растительный аналог калипсола. Корень мандрагоры. И они тоже отрезают головы. Потом они их высушивают и пропорционально уменьшают. Причем никто знает, как им это удается.

Ватиканцы значительно переглянулись. Отец Джозеф вопросительно посмотрел на Прокуратора. Тот чуть заметно кивнул.

– Это так. Вы немного ошиблись в названии. Шуаров называют не охотниками за черепами, а охотниками за головами. В отрезанной и высушенной голове, тсантсе, уже нет черепа. Шуары отрезают голову, делают тонкий надрез на коже, острожно ее снимают, зашивают надрез, зашивают губы, потом обрабатывают кожу в дубящем растворе, а затем набивают ее нагретыми маленькими камнями. Затем коптят в течение нескольких недель. Голова уменьшается.

– Вы неплохо знаете шуарские обычаи, – искренне удивился Матвей, хороня репутацию крутого переговорщика. – Я был уверен, что секрет уменьшения головы – нераскрытая тайна.

– Мы находимся в кабинете префекта Священной конгрегации по делам учения о вере. – Прокуратор наклонил голову в сторону белой тени, о существовании которой я уже успел забыть. – Все суеверия и ритуалы, которые с ними связаны, находятся в сфере наших непосредственных интересов.

Тут белая тень, резко развернулась к нам лицом, немного взвив сутану, и подошла, встав прямо за Прокуратором. На ее груди сиял золотой наперстный крест. Лицо у нее оказалось длинным, даже вытянутым. Лоб высокий, в красных крапинках. Глаза – рыбьи.

– У меня есть несколько вопросов к этим джентельменам.

Великий Инквизитор, он же префект Священной конгрегации по вопросам веры, он же выскочка Вышинский говорил тихим немного шепелявящим голосом с польским акцентом.

– Мне кажется, – он довольно сердито оглядел всех присутствующих, – что теперь наша очередь спрашивать. Как в старые времена. Хотя мы больше никого не сжигаем.

Я понял, что это шутка, хотя голос у него был совершенно серьезный и никто не улыбнулся. Мы покорно кивнули.

– Зачем вы вообще ввязались в это дело?

– Умер наш друг. Потом его жена.

– По-моему, такими вещами должна заниматься полиция, а не друзья.

– Но русская полиция, то есть милиция не смогла бы ничего сделать…

– А как вы можете доказать, что вы сами не связаны с хатами?

Он обвел внимательным взглядом всех присутствующих в комнате, и я вздрогнул. Вот ведь казуистика во плоти! Вот она – говорящая фамилия. И молчание спустилось на нас, как по команде. При этом мы замолчали, как минимум, на минуту. Минута молчания – это очень много. Особенно, когда никого не хоронят.

Мне особенно не понравилось, что после слов Вышинского все перестали смотреть друг на друга. Я понял, что ситуация уже в третий раз за два дня выходит из под контроля и начал поминать нехорошим словом Антона с его Демой. Хотя с другой стороны, Дема же нас предупреждал…

– Мы связаны с хатами, – неожиданно подал голос Матвей. Мы получили от них PR-заказ. Они убили наших друзей. И связали себя с нами.

Вышинский, не дослушав ответа до конца, заговорил на латыни. Прокуратор и Джозеф его слушали. Прокуратор – устало. Джозеф – внимательно. Речь его длилась несколько минут. Я, естественно, не понял ни слова. Потом он резко отвернулся от нас, произнес: «In Nomine Domini», – и отошел к своему окну.

Мне показалось, что угроза миновала и встреча подходит к концу.

– Можем ли мы рассчитывать на сотрудничество с вами при дальнейшем расследования?

– Нет.

Вот такое обрывистое, военное «нет».

– Но…

Прокуратор перестал быть добродушным средневековым священником. Глаза его стали желтыми и жесткими. Хриплый голос звучал как команда.

– Не лезьте в это дело. Оно – большое и грязное. Вашего друга и его жену – не воскресить. Души их, да упокоятся на небесах. А ваш земной путь еще не кончен. И не надо сокращать его лишними знаниями. Как говорит Екклезиаст: in multa sapientia multa sit indignatio et qui addit scientiam addat et laborem. По-английски: во многой мудрости много печали; и кто умножает познания – умножает скорбь. Вы женаты? – он обратился ко мне, неожиданно снова возвращаясь к образу доброго пастыря.

– Нет, – растерянно сказал я.

– Плохо. А вы? – он требовательно посмотрел на Матвея.

– Тоже нет.

– Также плохо. Все равно, поберегите свою жизнь. Женитесь, родите детей и не лезьте к хатам.

Отец Джозеф поднялся, указав на завершение аудиенции.

– Можно последний вопрос?

– Разумеется.

(Мне показалось, он сейчас добавит «…сын мой».)

– Копты сказали, что вы спрашивали их о чем-то несколько сот лет назад. Это тоже как-то касалось хатов.

– Да. Почти восемьсот лет назад в одном из наших монастырей на севере Италии случилась очень неприятная история, связанная с хатами. К сожалению, копты тогда не помогли нам. Мы могли бы остановить эту заразу еще в 13-ом веке. У нас тогда было больше силы. Гораздо больше. Но вот вам еще раз мой совет, – теперь это, действительно, звучало как совет, а не как приказ, – оставьте это дело. Не лезьте в него. Предоставьте это организациям значительно более серьезным. Хотя и у них, как видите, не все получается.

– А как же история о Давиде и Голиафе? – решил подшутить я.

– Это было другое время, другая страна и другой народ.

Он сделал паузу, и прикрыл на мгновенье глаза, как будто пытался что-то вспомнить.

– Возможно, вам больше подходит история про Иосифа и его братьев.

– Но у меня нет братьев!

– Все равно. Прочтите еще раз Бытие, главы с 37 по 50. Желаю удачи!

Мы поклонились и вышли. Белый кардинал даже не оглянулся. Отец Джозеф проводил нас до главного входа. Матвей сказал, что хотел бы получить средневековые материалы о коптах.

Отец Джозеф колебался, но Матвей твердо, даже с моей точки зрения, агрессивно напомнил ему про договоренность в кафе.

– Хорошо. Я пришлю вам документ, о котором говорил Креспо. Но мне кажется, что он утратил актуальность несколько сот лет назад. Это скорее литературный памятник. Детективная готическая новелла.

– Если это самые свежие документы по хатам, которыми вы готовы делиться с нами, то мы согласны. Пусть это будет на вашей совести.

– Если быть честными, вы тоже не предоставили нам много новой информации о хатах. Очередное злодеяние не вселенского масштаба… Далеко не Вселенского. Странно, что вы так далеко продвинулись в своем расследовании, что дошли до нас.

– Странно, что вы не хотите помогать нам больше чем литературными памятниками.

– Нам не нужна ваша помощь. А вам, если вы последуете совету забыть обо всем, что вы узнали, не потребуется ни наша помощь, ни чья бы то ни было еще.