Распятие невинных - Каро Рэмси

Уже теряя сознание, он понял, что лежит лицом на руле. Во рту был привкус крови, а на языке лежал зуб.

Он попробовал его выплюнуть.

Но вместо этого отключился.

Макалпин очнулся. На этот раз он почувствовал, что к запаху рвоты, крови и виски добавилось что-то еще. Парфюмерия? Бензин! Он услышал, как упала капля, потом другая, звук становился все громче. Проваливаясь в беспамятство, он старался не слушать тихий голос, призывавший его держаться.

Запах бензина был настолько сильным, что, кроме него, казалось, уже ничего не было. Капли становились все крупнее и стучали все громче и чаще. Они образовали лужу, из которой маленькой струйкой жидкость пробивалась к искореженному кузову, где на ветру раскачивался оголенный провод сигнализации, искривший, когда касался металла.

Он видел Анну. Анну и потом… бензин.

В голове что-то щелкнуло, и мозг переключился на выживание. Он открыл глаза.

Он был в сознании, но голова отяжелела, а тело не слушалось. Будто осуществились все его кошмары: он падал, и не за что было зацепиться. Он не мог бежать, он не мог оказаться там, куда звала Анна, и не мог ответить. Он не мог выбраться. И понимал, что запах бензина усиливается. За ветровым стеклом мелькнула какая-то тень, но сквозь пелену в глазах разглядеть ничего не удавалось. Ему показалось, что кто-то пытался открыть дверь, а потом взобрался на капот, и он почувствовал, как машина вздрогнула. Ветер? Или спасение?

Бензин разъедал горло. Он попробовал дотянуться до центрального замка, но рука не шевелилась. Его вырвало.

Он не слышал, как кто-то пытался разбить окно, как колотили палкой по дверце, надеясь ее открыть. Он очнулся в тот момент, когда что-то темное в капюшоне прыгнуло на капот и, подняв крылатые руки, с силой ударило по ветровому стеклу. Он зажмурился, и на лицо обрушились мелкие осколки и вода. Существо повернулось и снова подняло палку — капюшон упал, и сверкнувшая молния осветила лицо женщины. Ее лицо.

Его сердце остановилось.

Он был спасен.

Как и предыдущие жертвы, Арлин лежала на спине, зеленые сапожки скрещены на лодыжках, руки раскинуты ладонями вверх, как при распятии. Голова повернута в сторону, лицом к пологу, будто она следила за бурей в оставленный открытым проем. Порывы ветра приносили с собой дождевые капли, которые оставались на лице как слезинки и делали обесцвеченные волосы темными. Полицейские накрыли тело целлофаном и ждали, когда закончат свою работу офицеры из службы осмотра места преступления.

Пиджак Андерсона постепенно намокал, и струйки дождевой воды затекали за воротник, на спину, но голова оставалась сухой — он просунул ее в проем, осматривая место преступления.

Первым здесь оказался Малхолланд, которого вызвали из казино неподалеку. Он стоял на коленях возле тела и что-то заносил в блокнот. На безупречные ботинки были надеты целлофановые бахилы, а на брюки — наколенники, которые при любом движении издавали жалобный звук.

Он повернулся и, увидев Андерсона, констатировал:

— С этой стороны лицо разбито. Похоже, ее стукнули ногой. Причем со всей силы.

— Это уже отклонение от обычного, — ответил Андерсон, слишком уставший, чтобы оценить значение этого факта.

— Шефа уже нашли? — спросил Малхолланд, не поднимая головы.

— Нет. Пока нет.

— Наверное, валяется где-нибудь пьяный.

Реагировать на этот комментарий Андерсон посчитал ниже своего достоинства.

— Она была проституткой, имя — Арлин, хотя были и другие имена. Ее хорошо знали, — сказал Малхолланд, не поднимаясь с колен и разглядывая ее шею. — Как думаешь, у нее шея сломана? Ее голова болтается. — Он осторожно приподнял ее за подбородок указательным пальцем в перчатке. Взгляд Арлин моментально переместился на потолок и тут же — вновь на проем.

— Не надо так делать, Вик. Она постоянно этим занималась?

— По словам Литлвуда, на ее счету клиентов больше, чем у рыбаков рыбы. Когда была помоложе, выступала в стриптизе, пока не родила. Она с бананом проделывала такое, что у зрителей текли слюнки.

— Если Литлвуд знает ее по отделу нравов, то у них должно быть досье. Вот и кавалерия прибыла. — Андерсон посторонился и пропустил О’Хару.

— Либо сейчас еще очень рано, либо я старею. — О’Хара осторожно, чтобы не попасть на тело, стряхнул капли с волос. — Ну ладно. Значит, меня вытащили из теплой постели в такой неурочный час… Опять? — спросил он, хотя и так все было ясно.

— Женщине нет и тридцати. Малхолланд считает, что у нее сломана шея.

О’Хара взглянул на окровавленные внутренности.

— На мой взгляд, есть более очевидная причина смерти.

— Он имел в виду, что сломанная шея… это отклонение… Меня тошнит! — не выдержал Андерсон.

— Я понимаю, что имелось в виду, инспектор Андерсон. Тебе надо на свежий воздух.

— Контейнер воняет еще хуже, так что здесь воздух чище.

Из-под полога показалась голова Костелло.

— Точно, лосьон после бритья Вика Малхолланда. Убивает девяносто девять процентов микробов и сбивает с толку остальных. Здравствуйте, доктор! Колин! Те двое, что нашли тело, — совсем подростки. Он — бледный как полотно, а она сидит в полицейской машине в истерике, не может остановить слез. У них здесь было свидание.

— Возле этого вонючего бункера? — переспросил О’Хара. — А еще говорят, что романтики совсем не осталось.

— Эштон-лейн теперь отпадает, из-за запрета на курение там слишком людно. Вот они и пришли сюда, на Вислерз-лейн. Здесь патрулировали двое полицейских. Им встретились четверо. Так чем мне заняться?

— Когда это случилось? — Андерсон держался за живот.

— За несколько минут до того, как нашли тело. Когда здесь закончат, я опрошу всех подробно, — сказала Костелло. — А примерное время смерти?

Все посмотрели на О’Хару, и он пожал плечами:

— Мне нужно измерить температуру.

— Найди полицейских. Они наверняка еще не ушли с дежурства.

— Уже связалась с участком; жду, когда они перезвонят. — Как всегда, Костелло успела обо всем позаботиться. — А шеф тут? — спросила она.

— Пока нет, — ответил Андерсон. — А что мальчишка? Что-нибудь видел?

— Мальчишка? Он думал совсем другим органом. Может, Вингейт отвезет их в участок? И пусть Малхолланд поможет поймать ему такси. Ужасно хочется, чтобы он промочил свой костюм.

Андерсон кивнул. В кармане Костелло зазвонил телефон, и она вышла принять звонок.

Стук дождевых капель о пластиковый навес стал потише, и теперь были слышны голоса Костелло и других полицейских. Подъехала еще одна машина с мигалкой, освещая пространство яркими бликами желтого света.