Дикая степь - Лев Пучков

Пейзаж был мрачным и в общем-то в какой-то степени сродственным жизненному кредо Великого инквизитора. Единственное, что радовало глаз, — огромный парчовый шатер золотистого цвета в центре ханского куреня и опрятные шатры поменьше, что созвездием окаймляли господские апартаменты.

Все остальное — серо, скудно, неприглядно. В непролазной весенней грязи, среди куч мусора и нечистот, торчали сиротливо серые юрты челяди, вразброд, под открытым небом, жались друг к другу привязанные к кольям тощие верблюды и понурые лошади. Людей видно не было, и вообще создавалось впечатление, что Ставка вымерла, — ни единого дымка, несмотря на достаточно поздний для степняков час, ни детского смеха, ни обычного гомона служилой челяди…

— Вот срань-то, прости господи, — не сдержавшись, проронил привыкший ко всему Ушаков, собственноручно удавивший на своем веку не один десяток людишек.

'Понятен стал смрад, наносимый временами ветерком со стороны роскошного шатра…

Вдоль дороги в центр Ставки торчали колья, на которых нелепыми изваяниями корчились десятка три окаменевших трупов. Чуть далее от центра, вдоль дороги же, возвышались несколько наспех сколоченных виселиц. На каждой в петлях болталось по паре вытянутых тел, тихонько раскачиваемых ветерком.

Рядом с виселицами были копаны неглубокие траншеи, в которых покоилось нечто, издали похожее на кучи грязного серого тряпья. В этих кучах с веселым урчанием возились жирные собаки, неторопливо выгрызая из тряпья нечто для себя особенно вкусное…

По поводу ситуации в Ставке Андрея Ивановича в общих чертах просветили еще в Астрахани. Хан божьей волей помре, буквально на днях, перед смертью преемником назначил десятилетнего сына своего от черкешенки Джан — Рандула.

И тотчас же в степном царстве рухнул устоявшийся за последние несколько лет миропорядок. Буквально с первого дня после похорон своего грозного мужа вдова вовсю принялась озоровать: сколотила коалицию, отчасти узурпировала ханскую власть и занялась междоусобной возней с князьями-конкурентами, которые имеют определенные шансы занять престол. Людишек гробит почем зря, страху, нагоняет на родственников. Императорскому двору сейчас не до окраин, когда это кончится — одному черту известно…

— Ага! — повторился Великий инквизитор, осторожно спускаясь по ходившей ходуном лестнице. — Ага…

Правильно — императорскому двору сейчас не до окраин. В императорском дворе сейчас такая неразбериха, что ни в сказке сказать, ни пером описать! На очереди новая переворотная дива Лизавета, которая печется лишь о нарядах своих да о сладком времяпровождении — когда-то руки дойдут разгребать проблемы имперского центра, не то что каких-то окраин…

А коли в центре такой бедлам, окраинам сам бог велел веселиться по своему произволу. Хаос — первый признак безвременья и безвластия. В таком беспорядке всегда хорошо работается авантюристам и проходимцам. Любая пакость гораздо легче осуществима там, где имеет место разброд и шатание, нежели в условиях каких бы то ни было системы и порядка…

В завершение рекогносцировки Ушаков приглашен был полковником в баньку. Гостей ждали, топили с рассвета, пожалуйте на первый пар..

— Да откудова у вас тут баня? — удивился Андрей Иванович, с недоумением воззрившись на полковника. — Никак в какой юрте приспособили? А коли так — то смех, а не баня! Больно хлипка юрта для держания жару…

Недоразумение тут же выяснилось. Баня была оборудована в глубокой просторной землянке, обшитой изнутри деревянными щитами и утепленной юрточным войлоком. Роль каменки исполняла стародавняя мортира, наполненная крупной галькой. Печь, сооруженная в некоем подобии предбанника, топилась отсюда же, изнутри, дополнительно прогревая парилку двухколенчатой чугунной трубой, кончик которой торчал над землей.

Единственный недостаток — темновато. Тусклая масляная лампада едва освещала помещение предбанника, в парилке же вообще была темень — сиди себе и парься на ощупь! Но в целом было очень даже недурственно. На стене предбанника густо нанизаны вязанки сухих полынных и кленовых веников. В бане стоял крепкий, добротный жар, богато напоенный духмяным ароматом летнего степного утра.

— Гляди-ка ты! — обрадовался Великий инквизитор. — Чудо-то какое! Ну удивил полковник, ну порадовал…А пошли-ка попробуем, каков тут у вас парок…