В чём дело, Полли? - Марьяна Иванова

Ладно, ладно, никакой Мишель не маньяк. Он хитрый и ядовитый. Но точно не маньяк…

Мысли оборвались, потому что я снова чуть не упала. Стремянка шатнулась сильнее и на этот раз не без чьей-то помощи.

Опустив глаза, я с ужасом обнаружила, что Близнецы стояли по обе стороны от стремянки и тихонечко потрясывали её, задрав головы.

Я тут же почувствовала себя яблоком на ветке, которое соседские мальчишки пытаются стряхнуть на землю, чтобы слопать.

Я вцепилась в шторы и замерла от страха, судорожно прикидывая, какая здесь высота и какова вероятность переломать конечности. Между тем толчки становились всё сильнее.

– Послушайте, вы… – Голос мой дрожал и казался омерзительно жалким. – Оставьте меня в покое!

Я умоляюще смотрела на дверь, надеясь, что там сейчас кто-нибудь появится и прогонит от меня этих ненормальных. Хоть кто-нибудь!

Тут меня переполнило чем-то горячим и ярым: можно вечно трястись и ждать чудесного спасения, как какая-нибудь принцесса, а можно…

Я отпустила несчастные шторы и, к собственному удивлению, весьма ловко спустилась по раскачивающейся стремянке. После этого ярость закипела во мне ещё сильнее, я по очереди огрела Близнецов жгучими пощёчинами.

– Не смейте себя так вести и больше не вздумайте приближаться ко мне! Пошли вон! Живо!

Близнецы опешили и уставились на меня, готовые то ли разреветься, то ли броситься в драку. С минуту мы так и пялились друг на друга, мысленно обмениваясь проклятьями. Потом Близнецы синхронно развернулись и устремились к выходу. Я вроде бы вышла победителем из этой маленькой схватки, но внутри всё равно всё сжалось, предчувствуя нехорошее.

Через секунду-другую в дверях появился Питер. Он озадачено почёсывал затылок и что-то бубнил сам себе. Верится с трудом, но он заметил моё присутствие в комнате только после того, как я его окрикнула. И это в тесной-то библиотеке?

– Хорошо, что ты появился. Потому что, похоже, мне нужна помощь.

– Я? Ага… Подожди, я забыл… А чем тебе помочь?

– Я думала, что у меня неплохо получается. Но эти чёртовы Близнецы, кажется, всерьёз решили свести меня с ума. Ты не видел, куда они направились?

– Кто? Близнецы? Я не видел их сегодня, – рассеяно осматриваясь, сказал Пит.

– Шутишь? Они вышли отсюда за секунду до твоего прихода, ты должен был столкнуться с ними.

– Но не столкнулся. Ты уверена, что они были здесь?

Я потёрла вспотевшие ладони:

– Ещё как. Ладно, неважно. Поможешь со шторами? Тяжеленные, блин…

Питер сутуло согнулся над комодом и пошарил в ящиках.

– Я немного занят, но, если ты подождёшь, я вернусь…Вот она!

– Что?

Парень быстро сунул себе в карман книгу и побежал к двери, но на полпути развернулся:

– Я хочу рассказать Мишелю про случай в городе. Знаешь, тот человек ведь снова может заявиться сюда с пистолетом. Мишелю лучше бы знать, что Бран может быть с ним заодно.

– Ладно, сама справлюсь. Расскажи потом, как всё прошло.

– Само собой. – Пит весело постучал кулаком по груди, как бы добавляя: «мы же дружбаны».

Когда он вышел, я снова забралась на стремянку. Может, стоило пойти с ним? Но что-то мне подсказывало, что аудиенция с нашим «королём» сегодня не состоится.

Через полчаса я, чихая от пыли, сложила болотного цвета шторы в стопку и направилась к прачечной.

В последний раз я спускалась в подвал той ночью, когда исчезли Линда и Берта. Чей-то призрачный силуэт привёл меня туда и растворился. С тех пор всё стало ещё запутаннее, а я не продвинулась с ответами ни на шаг.

В прачечной лампа разгоралась долго и нехотя, ещё одна горела за дверью, у самой лестницы, но её тусклого свечения не могло хватить на длинный подвальный лабиринт. В подвале стоны старого дома слышны куда сильней, чем наверху. Сюда не проникают разговоры и шум ветра за окном, все звуки, которые здесь есть, издаёт только сам дом. Я сложила стопку из штор на гладильную доску. Лампа так полностью и не разгорелась, поэтому я щёлкнула выключателем и вышла, опасливо косясь в глубь коридора. И ничего там нет. Я сама всё видела. Только тупик, перекрывающий обвалившийся лаз. Кому вздумается прятать остатки своих жертв в собственном доме, если неподалёку есть такое чудное молчаливое озеро?

– Не начинай, По, – я спародировала Питера и выдавила из себя нервный смешок.

Но, поднимаясь, ускорила шаг. Как в детстве, когда ждёшь, что из темноты тебя схватит монстр и поэтому бежишь со всех ног к кровати.

За дверью послышался знакомый шепот и смех. Я ошиблась: монстры затаились за дверью, а не в темноте.

– Эй! Вы что удумали? Немедленно откройте! Иначе я так наподдаю!

Я забарабанила по двери, точно зная, что на этот не ограничусь одной лишь пощёчиной.

Ублюдки! Я придушу их!

Пока я слышала их дыхание и смешки, я злилась и это подпитывало меня. А вот когда за дверью стихло, стало ясно, что сейчас случится что-то страшное…

Я ещё раз безуспешно толкнула дверь и сползла по ней на пол. Видимо, придётся ждать помощи.

За дверью послышался топот. Но уже не только Близнецов, а целой толпы. Глухие шаги сначала медленно крались у двери, затем ускорились и расползлись по всему дому. А потом всё резко стихло.

Кто-то выключил свет в подвале.

К горлу подкралась тошнота. Немыслимыми усилиями я превратила страх в злость и принялась снова барабанить в дверь и звать на помощь.

Силы закончились быстро, я опять села на пол, откинувшись на дверь. По спине стали разливаться струйки ледяного пота.

Нет, не пота!

Я подскочила и пошарила по двери: сквозь трещины и щели в подвал сочилась холодная, тухло пахнущая вода. Я непроизвольно попятилась назад и, оступившись, чуть не скатилась по лестнице кубарем.

– Что б вас… Это всё не может быть правдой!

Я спустилась к прачечной, чтобы попробовать зажечь свет хотя бы там, но взвизгнула, едва войдя внутрь: в ней уже по щиколотку стояла вода.

– Питер! Аня! Миссис Беккер! Кто-нибудь! Куда все пропали?! Ау!

Я снова поднялась к двери, теперь уже по влажным и скользким ступенькам. Дверь по-прежнему не поддавалась, а уровень воды тем временем неумолимо поднимался.

– Спокойно, Полли… Всё это какое-то наваждение… Чёрт возьми, да что происходит?!

Мои дела и без того были плохи, но, когда в воде что-то начало плескаться и барахтаться, я поняла, что ещё чуть-чуть и…

Я закричала, но не услышала собственного голоса. Размышлять над тем, оглохла я или же онемела времени не было: чья-то мертвенно холодная рука вцепилась мне в голень.