Мальчик в свете фар - Самюэль Бьорк

Позвони домой.

Габриэль, подавив еще один зевок, достал колу из маленького холодильника и по пути немного потянулся, разминая одеревеневшее тело.

Мунк уже стоял у экрана, когда он вошел в комнату для брифинга.

– Габриэль Мерк, – коротко представил его Мунк. – Техника, базы данных, социальные сети.

Габриэль обменялся кивками с тремя людьми, которых он раньше не видел, и сел позади, рядом с Миа.

Крипос. Тактические следователи. Двое мужчин и женщина. Всю ночь по коридорам разносились голоса, в том числе громкая перепалка Анетте с Мунком, но теперь, казалось, Мунк не против их присутствия, хотя это и Миккельсон все организовал.

Еще люди?

Почему нет?

Габриэль не понимал, в чем проблема.

Борьба за то, кто круче? Сейчас?

Он хотел было что-то сказать, но не стал.

– Расскажешь об имени, Миа? – сказал Мунк, посмотрев на Мию Крюгер, она осталась сидеть.

– Карл Эйон, – кивнула она. – Извините, что я так поздно сообразила, но прочтите имя и фамилию слитно и замените «э» на «е».

Трое из Крипоса с любопытством обернулись к ней.

– КарлЭйон… – в недоумении произнесла женщина.

– Карл Лейон, – сказала Миа. Она казалась очень бодрой, несмотря на мрачный взгляд. – Это моя ошибка, извините, я должна была сразу увидеть это.

– Ок, – сказал один из следователей Крипоса.

Светлые волосы. Усы. Почти неприметная внешность, у них всегда такая.

– Значит, еще одна связь с «Братьями Львиное Сердце»? – включился второй следователь из Крипоса.

Темные волосы. Борода. И, опять же, он мог быть кем угодно. Наверное, так они и получали эту работу – за способность слиться с толпой.

– Да, – кивнула Миа. – Юнатан и Карл Лейон. Поначалу мы были не совсем уверены, но теперь сомнений нет. Он осознанно использует это, напрямую играет с нами.

– Еще раз, кем был этот Карл? – спросила женщина.

– Младший брат, который выжил. Юнатан его спас, но сам погиб. С малых лет Карл живет с мыслью о том, что все вокруг желают ему смерти вместо брата.

– Значит, никакого Карла Эйона не существует? – сказал светловолосый, на этот раз обращаясь к Мунку.

– В Осло – нет, – вставил Людвиг Гренли, бросив взгляд на свои записи. – Есть один в Ставангере, но, насколько я вижу, здесь, в городе, – ни одного.

– Что насчет Реймонда Грегера? – спросила женщина у Мунка.

– Мы еще ищем, – вздохнул тот. – Конечно, очень некстати, что какой-то идиот в Ларвике дал прессе его имя, но ладно. Может быть, это еще и облегчит нам работу. Чем больше людей знают, тем больше глаз ищут, будем смотреть на это так.

– Но основная версия в том, что преступление как-то связано с Клаусом Хемингом? На этот раз темноволосый.

– Непонятно, – сказал Мунк, проведя рукой по бороде.

Его глаза снова обратились к Мии.

– Фотоаппарат, направленный на трупы, – сказала она. – Адрес на Бергенсгата, который он оставил. Я думала об этом, и, мне кажется, мы можем рассматривать это с двух точек зрения.

В комнате воцарилась тишина, все ждали, что она скажет.

– Либо Клаус Хеминг все еще жив…

– Это невозможно, – тут же возразил Мунк. – Я сам видел отчет.

– Либо убийца хочет рассказать нам, что он подражатель.

– Подражатель? – переспросил следователь со светлыми усами.

– Что он отождествляет себя с Хемингом. «Воспринимайте меня всерьез», понимаете?

И снова тишина, пока сказанное Мией дошло до них.

– У Хеминга же не осталось родственников?

На этот раз женщина.

– Нет, – ответил Мунк. – Ни жены, ни сожительницы, ни детей, ни даже брата или сестры.

– И мы абсолютно уверены, что он мертв?

Теперь усатый. Вопрос повис в воздухе, словно неприятный запашок, к которому не хочется иметь никакого отношения.

Во всяком случае, Габриэль не хотел.

Клаус Хеминг?

Жив?

Нет, это…

Сам Габриэль был против смертной казни и, тем не менее, как и вся Норвегия, вздохнул с облегчением в тот день, когда услышал в новостях: Клаус Хеминг покончил с собой. Повесился на собственных шнурках в закрытом отделении психбольницы.

Справедливость восторжествовала – так все это расценили.

– Согласно данным норвежского государства, а также всех, с кем я разговаривал, Клаус Хеминг мертв и навечно упокоен на кладбище Нашего Спасителя.

– Но… – начал темноволосый.

– Мы придерживаемся второй версии, – строго прервал его Мунк. – Преступник использует Хеминга, чтобы сказать нам что-то. Показывает серьезность своих намерений.

– Ну да, но все же… – продолжил светловолосый.

Мунк проигнорировал его и немного полистал свои записи. Провел рукой по лбу, и вдруг стало заметно, как он измотан.

– Клининговая служба, – пришла на помощь Миа.

– Да, точно. Таинственный Карл Эйон был одним из тех, кого они называют разовыми работниками. Если преступления продолжатся и у нас будут новые жертвы, может случиться, что жертвы брались из тех мест, где он работал. Так может показаться, но нет, это будет неверно.

Он ненадолго задумался.

– Возможно, жертв он выбирает не оттуда, но он все же каким-то образом использует эти места.

– А горное озеро? – с легким скепсисом спросил темноволосый.

– Мы говорим, скорее, об Опере, – ответила Миа. – Эта компания убирает в Опере? Мы ведь не проверяли это, Холгер?

– Теперь выясним, – пробормотал Мунк, потирая глаза.

– Мы знаем, что их клиентом был отель «Лундгрен». А Опера тоже? Какие-то другие места? Возможно ли предотвратить новые жертвы?

Миа бросила взгляд на темноволосого, и тот кивнул.

– Я полностью за.

– Хорошо, – сказал Мунк и оглядел собравшихся. – Людвиг?

– Фоторобот этого Карла Эйона, из Отеля «Лундгрен» и клининговой службы.

– Хорошо. Ильва?

Мунк огляделся по сторонам, но ее не было.

– Спит, – сказала Анетте. – Но я ей поручила камеры. Черт побери, скоро мы должны что-то выяснить по ним, он же не может быть привидением.

– Отлично, – сказал Мунк. – Габриэль?

– Телефон и компьютер Курта Ванга, проверяю все по Вивиан Берг, соцсети.

Теперь уже Мунк был по-настоящему утомлен и почти не уловил, что тот сказал.