Теория Гайи - Максим Шаттам

Она толкнула створку двери и заглянула в церковь.

— Дайте мне фонарь, — прошептала она.

Луч света пробежал по скамьям, алтарю, статуям. Ничего подозрительного. Никаких следов насилия. Они не успели спрятаться…

Тим пошел вглубь деревни, к белому дому на вершине холма, над которым на высокой металлической мачте бился на ветру французский флаг. На землю начали падать редкие, но тяжелые капли дождя.

— Если радио где-нибудь и есть, то только здесь! — воскликнул он с надеждой.

Эмма не пошла внутрь. Она больше не могла выносить этого ужаса и боялась снова увидеть что-нибудь жуткое. Она села на верхние ступени крыльца и стала смотреть на манговые деревья, пальмы и заросли красного гибискуса.

Эмма чувствовала себя слабой и беспомощной. В горле саднило, в висках стучало, и она заплакала — сначала тихо, но потом зарыдала в голос, не выдержав ужасного напряжения. Она была опустошена, вместе со слезами ее покидали последние силы.

Вдруг краем глаза она заметила какое-то движение. Она вытерла слезы.

Нет, показалось… Ничего. Никого.

Что-то похожее на брюки тихо шевелилось на ветру… Это колыхался вдали полуоторванный от стены плакат. Эмма вымокла под дождем, но это пошло ей на пользу. Она немного успокоилась и мечтала о горячем душе. Где-то над океаном прогремел гром.

Тим вышел на крыльцо и остановился, не глядя на нее. Эмма сразу поняла, что их надежды не оправдались.

— Радиоустановка есть, но она разрушена, — мрачно сказал он.

— Что же нам теперь делать?

— Продолжать искать. Больше ничего не остается. Отчаиваться было нельзя. Они вернулись на улицу и стали осматриваться в поисках другого здания с антенной на крыше, хотя уже почти потеряли надежду. Они прошли метров двести и приближались к выходу из деревни, когда Тим тихо сказал:

— Не останавливайтесь и не оборачивайтесь. За нами кто-то идет.

— Я так и думала. Мне показалось, что я что-то видела.

— Кажется, он один. Мы заманим его на эту дорогу, а за поворотом я спрячусь в зарослях. Продолжайте идти. Я все сделаю сам.

Эмма не успела ответить, как Тим уже свернул на заросшую кустарником тропинку и бросился в заросли. Эмма прошла еще тридцать метров. Ничего не было слышно, и она стала нервничать. Не оборачивайся. Если он сзади, то поймет, что ты его заметила. Она провела руками по волосам, чтобы стряхнуть капли дождя, которые стекали на лоб.

— Стой! — раздался крик у нее за спиной.

Она обернулась и увидела, что Тим целится в темнокожего человека в пижаме. Она бросилась к нему.

— Не стреляйте! — умоляюще сказал незнакомец, подняв руки вверх.

Эмма встала рядом с Тимом. Все замерли и некоторое время стояли молча. Эмма спросила Тима:

— Вы его знаете? Он из деревни?

— Понятия не имею. Местных жителей я знаю плохо, я никогда не был в Ханававе!

Голос Тима звучал напряженно, и Эмма стала опасаться худшего.

— Я из деревни! — воскликнул человек. — Я здесь живу! Меня зовут Оскар Льонфа! Я живу здесь! Живу здесь!

— Опустите ружье, — сказала Эмма Тиму.

— Что?

— Опустите, он напуган так же, как и мы. Уберите оружие.

Тим нехотя опустил дробовик, человек тут же упал на колени и стал хватать ртом воздух.

— Боже мой, спасибо, — воскликнул он. — Пришла помощь? Это вы?

Эмма покачала головой. Она видела, что у человека красные глаза, будто он проплакал всю ночь.

— Вы видели, что произошло? — спросила она.

Лицо Оскара исказилось от ужаса, и он только тряс головой.

— Нет, но я слышал… У вас есть на чем плыть? Нужно немедленно отсюда убираться, я вам все расскажу, но сначала нужно бежать!

— Наш катер сел на мель, — сказал Тим. — Что вы слышали? Кто это сделал?

Оскар встал и обернулся, глядя на окружавший их лес. Дождь продолжал барабанить по листьям, их одежда промокла до нитки, а гром гремел уже совсем близко.

— Надвигается гроза… — сказал Оскар.

Эмме казалось, что он вот-вот упадет в обморок.

— Кто уничтожил деревню? — повторил Тим.

Оскар посмотрел на них и ответил:

— Вы.