Темная зона - Терри Персонс

– Вы же слышали, что я сказала.

Он снова развернулся и пару минут внимательно просматривал записи.

– Помогите же разобраться. – В голосе сквозило легкое раздражение. – Я этого не вижу.

«Он так ведет себя, потому что его жена была сиделкой», – подумала Бернадетт. Подойдя к боссу, она встала по правую сторону. Вытянула руку, показывая:

– Вот. Я их свела в одну группу.

Гарсиа прочел подборку заметок:

– «Потянулся к больной женщине», «Любовник женщины», «Читает „Числа“», «Читает другую книгу». Я запутался.

– Я его видела, – сообщила Бернадетт, сделав акцент на слове «видела», чтобы он понял, что она имеет в виду. – Я видела убийцу. Вчера вечером, в больнице в центре города. Он был с пациенткой. Та лежала в постели. Я следила за его движениями, его поведением. Вот описание внешности.

– Ладно. Ну и как это приводит нас к… медицинскому работнику? Вы его что, со скальпелем видели, или он одет был во врачебную униформу, или что?

Бернадетт показалось забавным, что Гарсиа с трудом, но поверил ее видению, зато явно не мог разобраться в выводах, которые она сделала. Это потому, что его жена была сиделкой, или потому, что она, Бернадетт, ошибалась?

– Плюньте вы на мои бестолковые записи. Давайте-ка покончим с нашим острым блюдом.

Он не отозвался – вернулся к изучению стикеров. На этот раз плечи у него были расправлены. Она заставит его откликнуться, а может, и разозлит его.

– Тони! – окликнула она его. Не могла припомнить ни одного «замнога», которого так быстро и охотно стала бы звать по имени. Попробовала еще раз. Погромче. – Тони! Так как насчет еды? Жрачка стынет.

Гарсиа отвернулся от стены и пошел обратно к столу.

* * *

Гарсиа упросил ее посидеть, пока он уберет со стола. Когда он из-за ее спины потянулся, чтобы забрать у нее тарелку, она заметила его идентификационный браслет – тяжелую цепь из серебряных звеньев с прямоугольником для имени, на котором рукописным шрифтом было выведено: «Энтони».

– Красивый браслет.

– Подарок жены. – Он разомкнул замок, стряхнул браслет с руки и, повернув именной прямоугольник обратной стороной, показал Бернадетт, что на нем написано: «Я католик. Если что-то случится, позовите, пожалуйста, священника». – Она всегда беспокоилась обо мне из-за работы. – Он откашлялся, прочищая горло, пока водружал браслет обратно на запястье.

«Позовите священника».

Это напомнило ей кое-что. Она глянула на часы Гарсиа, пока тот возился со своим дурацким браслетом: она опоздала на пятичасовую мессу в собор и почувствовала из-за этого себя виноватой, но в то же время утешила себя тем, что не давала никаких обещаний. А потом опять вспомнила укор священника: «Опять „может быть“. Вам нравится это слово, не так ли?»

Бернадетт решила искупить вину за пропуск мессы встречей с францисканцем в среду вечером.

Было уже поздно, когда Гарсиа ушел. Только-только она собралась заняться посудой, как удивленно замерла от грохочущих ударов в дверь. Гость вернулся за своим поддоном. Она собиралась вымыть его, но если он ему так нужен, она может его отдать. Прихватив поддон, Бернадетт пошла открывать.

Авги улыбнулся, склонясь над грязным стеклом:

– Что на ужин?

– Энчилада. Было. – Она раскрыла дверь пошире.

Гладиатор переступил порог вместе с Оскаром, который на сей раз ковылял следом без поводка. Заметив стаканы и тарелки возле раковины, адвокат спросил:

– У нас сегодня вечером было свидание?

– Нет, мы уминали энчиладу с боссом.

Авги прошелся по гостиной.

– Энчилада… Это однозначно способ продвинуться по службе.

– Это он ее принес, хотя вас вовсе не касается эта история. – Закрыв дверь, Бернадетт с поддоном в руках отправилась обратно на кухню, открыла посудомойку и стала загружать ее. – Если б я решила пустить в ход еду, то поразила бы его заливным в форме по рецепту моей тети Вирдж. Три слоя, в том числе и лаймовый, с добавлением ананасов и сливочного сыра.

– Ням-ням. – Он глянул в окно. – Прелестный вид на парковку на той стороне улицы.

Бернадетт выпрямилась с грязной тарелкой в руке.

– Мне видно реку.

– Мой вид получше.

Она почувствовала, как кто-то тронул ее ногу, и глянула вниз: Оскар вылизывал тарелку, которую она держала в руке. Бернадетт попробовала стряхнуть его, но песик не отставал, и Бернадетт, сдавшись, поставила тарелку на пол.

– Вы когда-нибудь кормите это бедное животное?

Авги круто развернулся, чтобы ответить, и заметил ее стену в желтых квадратах.

– Это еще что такое? – Он отправился через всю комнату, чтобы взглянуть поближе.

Бернадетт перехватила его на полпути, преградив ему дорогу.

– Давайте-ка отложим это до другого раза, сосед. Я собираюсь отправиться на боковую.

Поверх ее головы Август смотрел на стену.

– Работаете над делом по старинным рецептам, да? Хотите отделаться от меня? А я здорово разбираюсь в мышлении уголовников.

Положив ему руку на плечо, Бернадетт стала подталкивать его к двери.

– Ничуть в этом не сомневаюсь.

Август накрыл ее руку своей. Бернадетт попыталась освободиться, но он схватил ее и, крепко держа, заметил:

– А вы горячая.

Выдернув руку, она ответила:

– Зато от вас веет холодом, как от глыбы льда.

– Горячее и холодное. – Оскар втиснулся меж ними, и Авги подхватил пса, устроив его, как младенца, на сгибе руки. – Противоположности сходятся.

Бернадетт распахнула дверь.

– Я за эту теорию и гроша ломаного не дам.

Он помедлил, прежде чем переступить порог и выйти в холл, снова перевел взгляд на желтые квадратики.

– Крест. В вашем деле это имеет значение?

Она ведь прикрыла перекрещивающиеся белые полоски, как же он их разглядел среди вороха бумажек? Ровным голосом она произнесла:

– Вы меня пугаете. Думаю, вам лучше подняться обратно к себе наверх и назвать это ночью накануне того пира, которой вы собирались закатить из каких угодно яств.

– А ведь нервничать-то полагалось бы мне. – Авги вышел в дверь. – Люди, покрывающие свои стены всякими бумажками, обычно кончают тем, что становятся героями криминальных передач по кабельному телевидению.

– Спокойной ночи. – И она закрыла за ним дверь.