Тень в воде - Ингер Фриманссон

На часах было десять минут третьего. Жюстина доехала по Сандвиксвэген до Лёвставэген и повернула направо. Кругом темно, ни одного светящегося окна. Она прибавила скорости и включила лампу. Птица лежала на боку с приоткрытым клювом, молча таращась на Жюстину круглым глазом. Она выглядела спокойной. Машин на дороге не было, лишь пара такси. Наверное, стоило позвонить Ханс-Петеру и предупредить. А теперь уже нет смысла – почти добралась.

У парка Тегнерлунд нашлось свободное место для парковки. Жюстине удалось втиснуть автомобиль между джипом и старым «фольксвагеном». Прижимая птицу к животу, дуя на ее затылок, утешительно бормоча, Жюстина чувствовала себя собранной и хладнокровной. Птица издавала приглушенную воркотню, но больше не казалась испуганной. Зонтик Жюстина оставила в машине.

Ханс-Петер открыл сразу. Он не спал. Лицо было бледным и изможденным.

– Привет, – сказала Жюстина. – Я все-таки приехала.

Он смотрел на нее, словно не узнавая.

– Привет…

– Ханс-Петер! – громко произнесла она.

– Что это у тебя? Птица?

– Да…

– Жюстина, что ты творишь?

– Она чего-то испугалась. – Жюстина хотела прижаться к Ханс-Петеру, вдохнуть его запах и тепло. – Я же сказала. Кто-то был в саду. Птица билась в панике.

Погладив Ханс-Петера по подбородку, Жюстина заметила, что у него красные глаза. И неужели он отшатнулся?

– Что такое? – спросила она. – Что-то случилось?

Он распрямился, стал таким, как обычно. Но в голосе слышались незнакомые нотки, когда он спросил:

– Зачем ты привезла птицу сюда?

– Она так испугалась, с ней случилась истерика. Ты бы ее видел. И я тоже испугалась. Ее страх заразил и меня.

Она снова задрожала.

– Жюстина… – сказал Ханс-Петер, так и не коснувшись ее.

Он принес чашку воды для птицы. Та зашипела, но через мгновение опустила клюв в чашку. Ханс-Петер вздохнул:

– Нельзя так.

Жюстина пожала плечами:

– Ничего страшного.

– А постояльцы! Да у кого-нибудь сердечный приступ случится, когда они увидят, как здесь летает большая дикая птица. Она их до смерти напугает. Репутация гостиницы будет испорчена – вспомни про вирус… птичий грипп, от которого люди умирают.

– Во Вьетнаме. Не здесь.

Жюстина сидела на кушетке за стойкой, на той самой, где она не раз спала, прижавшись спиной к животу Ханс-Петера. Птица встряхнула перьями и чуть не потеряла равновесие, затем сделала несколько неуверенных шажков, но не взлетела. Темное перо скользнуло на пол. Жюстина осторожно потрогала взъерошенное оперение, потом развернула шаль. Ткань была испачкана кровью и пометом.

– Она не хочет летать, ей больно.

– Жюстина… – произнес Ханс-Петер.

Она обернулась к нему, готовая разрыдаться.

– Ладно, – быстро согласился он. – Пусть остается здесь, закроем дверь.

– Спасибо.

Ханс-Петер опустился рядом на кушетку.

– Ханс-Петер, – пробормотала Жюстина, – ты такой добрый, я люблю тебя.

– Что произошло, как ты думаешь?

– В саду кто-то был.

– Наверное, косуля.

– Нет.

– Ты кого-то видела?

Она кивнула.

– Что ты видела?

– Не знаю… но я испугалась.

Он обнял ее за плечи.

– Приготовлю тебе чего-нибудь горячего. Чаю. Хочешь чаю?

Он снова стал прежним. Жюстина откинулась на подушки, закуталась в одеяло, глядя, как он наливает воду в чайник.

– Ханс-Петер, – прошептала она.

Он стоял к ней спиной.

– Ты сердишься, что мы пришли?

Он не ответил. Она не стала повторять вопрос.