Чистая правда - Дэвид Бальдаччи

В понедельник Джон Фиске сидел за письменным столом и изучал отчет об очередном аресте одного из своих клиентов. Он уже стал настоящим специалистом в данном вопросе. Адвокат прочитал только половину отчета, но уже точно знал, на что мог рассчитывать его подзащитный. Все-таки здорово уметь что-то делать хорошо.

Стук в дверь кабинета заставил его вздрогнуть, и левая рука тут же скользнула к верхнему ящику письменного стола, где лежал пистолет калибра 9 мм, оставшийся у него со времен работы в полиции. Его клиенты были не из тех, кому стоило безоглядно доверять, и хотя Джон делал все, чтобы их защитить, он знал, что поворачиваться к ним спиной не следует. Некоторые время от времени появлялись возле его двери, накачавшись наркотиками или спиртным, с выдуманными обидами и претензиями. Поэтому он чувствовал себя значительно лучше, когда его ладонь касалась холодной стали.

– Входите, не заперто.

Увидев вошедшего офицера в форме, Фиске улыбнулся и задвинул ящик.

– Привет, Билли, как поживаешь?

– Бывало и лучше, Джон, – ответил Хокинс.

Когда он вошел и сел, Фиске заметил на лице друга разноцветные синяки.

– Что, черт побери, с тобой случилось?

– Один парень разбушевался в баре вчера вечером и навалял мне, – дотронувшись до одного из синяков, ответил офицер. – Но я здесь не поэтому.

Джон знал, что Хокинс хороший парень и умеет справляться с постоянным напряжением и давлением своей работы. Он серьезно относился к тому, что делал, и был надежным, а после службы дружелюбным и легким в общении.

Хокинс посмотрел на Фиске, и тот понял, что его друг сильно нервничает.

– С Бонни и детьми всё в порядке? – спросил он.

– Речь не о моей семье, Джон.

– Точно?

Фиске посмотрел в печальные глаза Хокинса, и внутри у него все сжалось.

– Проклятье, Джон, ты же знаешь, как мы ненавидели сообщать плохие вести близким жертвы, а мы ведь даже не знали их…

Фиске медленно встал, чувствуя, что во рту у него пересохло.

– Близким? О господи, мама? Папа?

– Нет, Джон, не они.

– Проклятье… Просто скажи мне, что должен, Билли.

Хокинс облизнул губы и быстро заговорил:

– Нам позвонили из полицейского участка в округе Колумбия.

Джон мгновение озадаченно на него смотрел.

– Округ Колумбия? – Но стоило ему произнести эти слова, как все его тело сковал ледяной холод. – Майк?

Хокинс кивнул.

– Авария?

– Нет. – Хокинс помолчал секунду, потом откашлялся. – Убийство, Джон. Похоже, ограбление, которое пошло не так. Его машину нашли в переулке, в плохом районе, насколько я понял.

Фиске целую минуту пытался осознать страшную новость. Будучи сначала копом, а теперь адвокатом, он видел, как сказывается на других семьях известие о смерти их близких. Сейчас же Джон оказался на незнакомой территории.

– Ты ведь не сообщил моему отцу? – тихо спросил он.

Хокинс покачал головой.

– Я подумал, что ты сам захочешь. И не знаю, как ты скажешь маме, учитывая ее нынешнее состояние.

– Я об этом позабочусь, – сказал Фиске.

– Детектив, который ведет дело, хочет, чтобы кто-то из родных опознал тело, Джон.

Сколько раз во время службы в полиции он говорил такие же слова охваченным горем родителям…

– Я поеду.

– Мне очень жаль, Джон.

После ухода Хокинса Джон подошел к фотографии, на которой они были изображены вместе с Майклом, взял ее в руки и почувствовал, что они отчаянно дрожат. Того, что ему сказал Хокинс, просто не могло быть. Он выжил после двух огнестрельных ранений, провел почти месяц в больнице, и бо€льшую часть этого времени мать и младший брат находились рядом. Если Джон Фиске смог справиться, если он жив сейчас, почему его брат мертв? Он вернул фотографию на место, потом попытался подойти к вешалке и взять пальто, но ноги его не слушались, и он просто стоял около полки.