Стеклянные тела - Эрик Аксл Сунд

В семнадцать лет Давид уже по горло был сыт жизнью. Ничто из того, что он видел, чувствовал или пережил, не пробудило в нем любопытства к собственному будущему.

С него хватит, он больше не хочет, он свел дебет и кредит и пришел к выводу, что жизнь – убыточное предприятие, а он – банкрот. Пора заняться конкурсным имуществом.

Banca rotta означает «сломанная скамья», а слово «конкурс» происходит от латинского concurro, что означает «бежать вместе».

Давид Литманен – серая мышь, с которой никто не хочет бежать вместе.

Юноша, которому никогда не требовалась помощь с домашними заданиями и который, несмотря на отличные оценки, мечтал работать в детском саду. Пока другие намеревались стать успешными блогерами, сделать карьеру где-нибудь в «Мы ищем таланты», стать футболистами-профи или просто звездами мирового масштаба, он хотел работать с детьми. Но такие мечты не считаются.

Может, именно поэтому он и начал прогуливать.

Было еще только обеденное время, но площадь в центре Блакеберга уже тонула в сумерках, и на юношу будто накинули серое одеяло. Магазин мужской одежды «Ралерс» стоял темный, и Давид подумал – а вдруг они совсем закрылись? Было бы жалко. Этот магазин находился здесь, сколько Давид себя помнил.

Он уже решил, что всему нужно положить конец, но еще не решил как.

Никакого у меня воображения, подумал он. Я одышливый. Некреативный. Квадратный.

Хотя нет, все не так.

Я трус.

Трус. Жалкий перепуганный трус.

Он носил кассету с собой с того дня, как получил ее. Запись была короткой – он хотел, чтобы цифры, обозначавшие минуты и секунды, соответствовали дате его рождения.

Кожа, созданная для ран.

Одна минута две секунды. Второе января. Раньше он хотел повременить с этим, но сейчас все сделалось невыносимым.

Он надел наушники, включил плеер и пошел по Хольбергсвэген.

Когда он поворачивал к Исландсторгет, запись кончилась, и он отмотал пленку назад. В животе заурчало, и он завернул на бензозаправку возле метро. Прошел мимо колонок и машин.

Он купит колбасы. Чоризо с горчицей, и на этот раз возьмет еще кетчуп и жареный лук. И «Доктор Пеппер». Все равно калории умрут вместе с ним.

Его предыдущие попытки напиться или принимать антидепрессанты, чтобы набраться смелости и лишить себя жизни, не увенчались успехом. Мужество – это не так просто. Оно требует намеченной цели. Понимания.

Оно пришло к нему в виде другого мальчика в наушниках.

Тот стоял перед кассой. Такие же длинные, крашенные в платиновый цвет волосы, такой же сутулый, полноватый, одет в черное. Еще один лишенный мечты прогульщик.

Когда Давид услышал, что мальчик заказывает то же, что собирается заказать он сам, до мелочей, да еще и расплачивается такой же кредиткой, как у него самого, он подумал: все в этом мире – одно бесконечное повторение.

Пришло освобождающее понимание того, что его существование примитивно, предопределено, как прогноз погоды. Все люди суть копии других людей, и все, что они делают, уже было или еще будет сделано.

Внезапно он почувствовал себя сильным.

Давид Литманен предназначен для чего-то лучшего, чем этот мир.

Теперь он знал, что делать. Тот другой мальчик пойдет домой к родителям и сядет смотреть телевизор, а в это время сам Давид сломает прогноз об колено.

Он медленно поел, подобрал крошки, опустошил бутылку газировки.

Когда продавец повернулся к нему спиной и стал чистить кофемашину, Давид воспользовался шансом и нажал кнопку плеера. С тихим потрескиванием пошла запись.

Как огонь, подумал он и направился к колонкам.

Сунул карточку в автомат, выбрал 95-октановый, потому что 98-октановый дороже.

Деньги кончатся, а на счету каждая капля.

Наконец он достал зажигалку и приставил наконечник шланга к голове.

Когда бензин хлынул на волосы и лицо, Давид почувствовал его вкус, а запах желтой жидкости напомнил ему о летних поездках с папой и мамой.

Кожа, созданная для ран.