Пора убивать - Джон Гришэм

– М-м-м... да.

– И на этот вопрос я не отвечу.

– Когда он появится в суде?

– Может, завтра, может, в среду.

– Его признают виновным?

Джейк широко улыбнулся:

– Естественно, нет.

* * *

Съев свой ужин холодным, они сидели в креслах-качалках накрыльце, следили за струйками воды из газонополивалки и обсуждали события дня.Новость об убийстве негром двух белых мужчин прокатилась по всей стране, Карлазаписала несколько репортажей. По двум телеканалам, имевшим в Мемфисе своихкорреспондентов, велась прямая трансляция из зала суда, и зрители,настроившиеся на волну агентств новостей Мемфиса, Джексона и Тьюпело, видели наэкранах, как Кобба и Уилларда вводят под охраной в зал суда, а через несколькоминут выносят из здания на носилках под белыми простынями. Показали даже, какзаместители шерифа топчутся на ступеньках, не решаясь войти внутрь.

В вечерние новости интервью Джейка попасть не успело,поэтому они сидели и ждали с видеомагнитофоном наготове десятичасового выпуска.И вот он появился на экране, с кейсом в руке, подтянутый, с элегантнойпрической, симпатичный и уверенный в себе, полный отвращения к прессе и темнеудобствам, которые она ему причиняет. Джейк подумал, что на экране он выглядитвеликолепно; глядя на себя самого во все глаза, он начал приходить в волнение.До этого ему уже довелось однажды мелькать в кадрах телехроники – после тогокак присяжные оправдали Лестера, – и завсегдатаи кафе потом не давали емупрохода своими насмешками.

Настроение у Джейка было превосходное. Он уже сделал себенеплохую рекламу и предвкушал еще более широкую известность. Он копался впамяти, но так и не мог вспомнить другое дело, другое судебное разбирательство,способное привлечь большее внимание, чем случай с Карлом Ли Хейли. А чтоначнется, когда Карла Ли Хейли, черного, за убийство двух белых парней, которыеизнасиловали его дочь, оправдает жюри присяжных, состоящее целиком из белых, даеще в каком-то захолустном городке штата Миссисипи...

– Чему это ты улыбаешься? – нарушила приятное течение егомыслей Карла.

– Ничему.

– Как же! Мечтаешь о суде, о репортерах, об оправдательномвердикте. Ты уже видишь, как выходишь из зала суда, обнимая Карла Ли за плечи,а на пятки вам наступают газетчики, стрекочут фото – и кинокамеры, люди хлопаюттебя по спине, выкрикивая поздравления. Уж мне-то прекрасно известно, о чем тысейчас думаешь.

– Тогда зачем спрашивать?

– Чтобы посмотреть, сознаешься ли ты в этом.

– Хорошо, ты права, признаю. Этот процесс может сделать менязнаменитым и принести нам в перспективе не меньше миллиона.

– При условии, если ты его выиграешь.

– Да, если я его выиграю.

– А если проиграешь?

– Я выиграю.

– А вдруг нет?

– Будь уверена.

Раздался телефонный звонок, и следующие десять минут Джейкпровел в беседе с издателем, владельцем и единственным репортером городскойгазеты «Клэнтон кроникл». Он положил трубку, но телефон зазвонил вновь, и емупришлось отвечать на вопросы корреспондента ежедневной мемфисской газеты. Послеразговора с ним Джейк набрал номер Гвен, а затем, как он и обещал Карлу Ли,связался и с руководством бумажной фабрики.

В следующий раз телефон потревожил его в пятнадцать минутдвенадцатого. Джейк услышал в трубке мужской голос – ему угрожали смертью;говоривший, естественно, не представился. Джейк успел разобрать только, что егоназвали «влюбленным в черномазых сукиным сыном», который «распрощается сжизнью, если ниггер выйдет из зала суда на свободу».