Закон триады - Цю Сяолун

Кстати, она ловила на себе не больше любопытных взглядов, чем где-нибудь в Сент-Луисе. И никаких происшествий, если не считать случайных толчков плечом или локтем, когда она пробиралась в толпе перед каким-нибудь крупным магазином. Ее слегка встревожили инциденты двух прошедших дней, но, скорее всего, она просто не до конца оправилась от длительного перелета, после которого оказалась в другом часовом поясе. Сейчас она уже окончательно пришла в себя, хорошо отдохнула. Вскоре она увидела библиотеку. Поднимаясь по лестнице, она подала нищему милостыню, как сделала бы это в Сент-Луисе.

Когда она вошла в читальный зал, к ней поспешила библиотекарша, говорящая на английском. Кэтрин сделала два заказа: литература о «Летающих топорах» и сведения о Чэне. К удивлению Кэтрин, в библиотеке практически не было литературы о триаде. Вероятно, в современном Китае запрещались книги о деятельности преступников. Зато ей принесли несколько журналов со стихами и переводами Чэня. Некоторые из них она уже читала на английском. Она обратила внимание на стандартные «предисловия переводчика» в каждой из книг: они состояли из введения, в котором приводилась биография автора, краткого анализа произведения и неизменного заключения с использованием политических штампов – «из-за идеологических взглядов автора его произведения не могут не отражать декадентские ценности западного капиталистического общества, но китайские читатели не должны поддаваться этому влиянию»…

Абсурдное и лицемерное заявление, но, возможно, именно лицемерие и способствовало быстрой карьере Чэня.

Библиотекарша вошла в читальный зал с новыми журналами.

– Я принесла вам последнее интервью с Чэнь Цао.

В журнале была цветная фотография Чэня в черном костюме со строгим галстуком, отчего он походил на ученого профессора. В интервью Чэнь на примере Элиота утверждал, что поэт должен творить свободно, его не должна угнетать мысль о том, примут ли издатели его стихи, заплатят ли за них. Он сослался на Льюиса Макниса, которому приходилось зарабатывать на жизнь другим ремеслом. Чэнь признавал оказанное этими поэтами влияние на его поэзию и упомянул название одного стихотворения, пронизанного меланхолией. Она нашла «Свет солнечного сада», прочла его и переписала себе в блокнот. ЦРУ интересовали политические взгляды и связи Чэня, но это интервью помогло ей по-новому понять своего китайского коллегу. Чэнь воспользовался биографиями Элиота и Макниса, чтобы оправдать свою службу в народной полиции. Погруженная в свои мысли, Кэтрин возвратила материалы библиотекарше.

Выйдя на улицу, она сразу увидела Чэня, который ожидал ее у ресторана. В черном свитере и брюках цвета хаки он совсем не походил на того ученого, каким казался на фотографии в журнале. Он поспешил встретить ее посередине улицы и повел в ресторан. Хозяйка заведения проводила их в отдельный кабинет на втором этаже.

Кэтрин принялась было просматривать меню на двух языках, но вскоре передала его Чэню. Она понимала каждый иероглиф, но их сочетание ставило ее в тупик; не больше помогла и транслитерация китайских названий.

Официант принес медный чайник с длинным носиком и налил чаю ей в чашку. Кроме листочков зеленого чая на дне лежали крошечные кусочки каких-то красных и желтых растений.

– Чай «Восемь сокровищ», – пояснил Чэнь. – Считается, что он поддерживает и возбуждает энергию.

Она изумленно слушала, как он обсуждает с официантом фирменные блюда ресторана, время от времени осведомляясь, не возражает ли она против того или иного. Шанхайское управление полиции назначило ей блестящего партнера!

– Название ресторана взято из одного старинного стихотворения «Дом стоит в глубине, за зелеными ивами». К сожалению, забыл имя автора.

– Зато запомнили название ресторана.

– Да, это куда существеннее. Как говорит нам Конфуций, «при выборе блюд невозможно быть слишком придирчивым». Вот первый урок, который должны усвоить те, кто занимается изучением Китая.

– Похоже, вы здесь завсегдатай, – заметила она.

– Да, пару раз заглядывал сюда.

Чэнь заказал южный суп из «ласточкиных гнезд» с зеленью, жареных устриц под острым соусом из взбитых яиц, утку, фаршированную вязким рисом, финиками и семенами лотоса, приготовленную на пару рыбу со свежим имбирем, зеленым луком и перцем и еще какое-то фирменное блюдо, название которого она не расслышала.

Когда официант вышел, Кэтрин посмотрела на Чэня:

– Я только что думала…

– Да?

– Да нет, ничего особенного.

От необходимости продолжать Кэтрин избавило появление на столе холодных закусок. Она хотела спросить, откуда у Чэня столь обширные познания об изысканной еде: вряд ли в Китае такие дорогие заведения доступны рядовому старшему инспектору. Но она сообразила, что невольно уже стала выполнять задание ЦРУ, и удержалась от вопроса. Впрочем, эта мысль не испортила ей аппетита.

– Я только подумала, – переиначила она свою мысль, – что от бесед с бывшими одноклассниками Вэнь толку мало. Создается впечатление, что она полностью порвала со своим прошлым. Поэтому мне кажется маловероятным, что спустя столько лет она решила возвратиться в Шанхай.

– Мы же только начали расспрашивать ее бывших знакомых, а между тем мой временный помощник Цянь проверяет гостиницы и близлежащие комитеты. – Чэнь подцепил вилкой кусочек курицы. – Кто знает, может, что-нибудь и выясним.

– Вы думаете, Вэнь может себе позволить остановиться в отеле?

– Нет, конечно. Фэн не посылал домой денег, и у его жены нет даже банковского счета. Поэтому я попросил Старого Охотника заглядывать и в дешевые гостиницы, у которых нет государственной лицензии.

– А разве Старый Охотник не занимается другим вашим делом?

– Да, но я попросил мне помочь и с этим.

– А в том, другом деле есть какой-нибудь просвет?

– Пока тоже ничего. Оно касается найденного в парке трупа. Старый Охотник смог только установить, что в ткань, из которой сшита пижама, воткан узор с изображением буквы «V».

– Гмм, «Валентино», – сказала она. – Возвращаясь к нашему делу, должна сказать, что меня беспокоит еще одна вещь. Насколько нам известно, Вэнь еще не пыталась связаться с мужем. Но ведь Фэн посоветовал ей спрятаться, а не исчезнуть. Ей известно, когда должен состояться суд. Так что, если она не знает, как позвонить мужу, ей следовало бы обратиться в полицию. С каждым днем надежда, что она успеет приехать к мужу до суда, все слабее. Она пропадает уже седьмой день!

– Да, все так. Видимо, дело гораздо сложнее, чем мы предполагали.

– Что еще мы можем здесь сделать?

– Сегодня днем мы идем поговорить еще с одним одноклассником Вэнь, с Су Шэньи.

– Это ее тайный воздыхатель, бывший хунвейбин, который сейчас страшно бедствует, я не ошибаюсь? – У нее невольно возникали подозрения, поскольку опросы казались ей пустой тратой времени.