Жертва - Наташа Купер

— По-моему, вы расстроены ничуть не меньше, чем я, — с сочувствием сказал он. — Не хотите встретиться и чего-нибудь выпить? Мы могли бы слегка подбодрить друг друга, вместе обдумать то, что нам известно на сегодняшний день, составить приблизительный план действий. Может, что-нибудь полезное в голову придет. Как вы на это смотрите?

Триш подумала, что идея неплохая. Джордж сегодня вечером приходить не собирался, а унылого одиночества и недовольного нытья Анны с нее достаточно. Триш боялась, что, если телефон зазвонит снова, она может сорваться и обругать ни в чем не повинного собеседника. Она сказала, что приедет к зданию парламента в любое удобное для Чейза время.

— Почему бы вам не приехать прямо сюда, в Пимлико?[13]Во-первых, здесь гораздо удобнее, во-вторых, можно не бояться, что нас нечаянно подслушают. Вы не против?

— Нет. Говорите адрес.

Когда Триш добралась до станции метро «Пимлико», ее злило практически все — она сама, Анна, лондонский общественный транспорт, пассажиры, не желавшие двигаться с места, и несчастные туристы, которые еще не успели понять, что нельзя стоять по обе стороны эскалатора и не приводить этим в бешенство тех, кто пользуется метро постоянно.

Наверху воздух оказался чуть прохладнее и даже слегка свежее. Триш сверилась с адресом и повернула направо. Судя по всему, дом Чейза стоял посередине одной из лучших в районе улиц. Им оказалось высокое белое здание с двумя окнами на каждом из этажей и аккуратными балкончиками с решеткой из серого чугуна.

Триш надавила кнопку звонка, и дверь открыла испуганная молодая женщина. Она представилась как Сэлли Хатфилд — секретарь мистера Чейза — и объяснила гостье, что осталась поработать сверхурочно, поскольку после окончания парламентской сессии накопилось много незаконченных дел.

Страх секретарши показался Триш любопытным. Малкольм Чейз не казался ей человеком, способным кого-то напугать.

— Мне очень-очень жаль, мисс Магуайр, — продолжала Сэлли, задыхаясь и с тем резким, нарочито аристократичным вы говором, от которого у Триш ныли зубы. — Малкольм сейчас слегка занят. Вы не могли бы прийти чуть попозже? Где-нибудь через полчасика или около того.

«Где-нибудь» Сэлли произнесла как «где-ниуть». Триш почувствовала, что ее зубы заскрипели, как мельничные жернова в конце тяжелой рабочей смены.

— Мистер Чейз назначил встречу именно на это время, — сказала она, взглянув на часы. — Извините, если причиняю вам какие-то неудобства, но мне совсем не хочется сидеть в пабе или ехать домой, а потом тащиться обратно. На улице чересчур жарко. Вы не против, если я подожду мистера Чейза здесь?

Сэлли выглядела так, словно вот-вот расплачется или упадет в обморок. Взяв себя в руки, она пожала плечами и выдавила улыбку.

— Ну ладно. Давайте. В смысле, заходите. Хорошо. Отлично. Проходите в гостиную и налейте себе чего-нибудь выпить. Я попробую его поторопить.

— Спасибо, — сказала Триш.

Немного озадаченная чуть ли не истерическим поведением секретарши, она проследовала за Сэлли в длинную гостиную с выкрашенными в желтый цвет стенами и низкими книжными полками из красного дерева с позолоченным декором. На одной из полок стоял поднос с богатым запасом спиртного. Книги здесь были самые разные и подобраны так, что чувствовалось — их читают с удовольствием, а не потому, что они модны и красиво переплетены. Триш понравилось то, что она увидела.

— Хотите чего-нибудь выпить? — спросила секретарша преувеличенно громко.

Триш согласилась на бокал вина и с удивлением стала наблюдать за тем, как Сэлли оглушительно гремит бутылками и натыкается на все предметы, какие попадаются на ее пути. Откуда-то сверху вдруг послышался разгневанный женский голос, и Триш поняла, что Малкольм Чейз очень громко с кем-то ругается — возможно, с собственной супругой, — а его молоденькая секретарша боится, как бы посторонний человек не стал невольным свидетелем ссоры.

— Не пытайся сделать из меня дуру, Малкольм. Ничего у тебя не выйдет.

Секретарша, вздрогнув, протянула Триш тяжелый хрустальный бокал с вином и неестественно громким голосом спросила, нравится ли ей работать адвокатом.

— Да, очень. Благодарю вас. Кстати, можете не волноваться. — Триш показала на потолок. — Такие вещи время от времени случаются со всеми. Я не собираюсь сплетничать о мистере Чейзе.

Сэлли неуверенно улыбнулась.

— Спасибо вам огромное. Это так милое вашей стороны. Вы не беспокойтесь, они скоро перестанут, — произнесла она гораздо спокойнее и не с таким претенциозным выговором.

Однако выкрики, которые доносились с верхнего этажа, становились все резче и оскорбительнее. Не слушать их было невозможно. Триш села на один из двух одинаковых диванов в желтую и оранжевую полоску, а Сэлли, скрестив стройные ноги в лакированных туфлях-лодочках, устроилась напротив, на оттоманке с накинутым на сиденье ковриком.

Наверху раздался звон разбитого стекла. Триш показалось, что о туалетный столик, накрытый стеклом, с силой хлопнули тяжелый флакон духов.

— Я готова смириться с тем, что ты постоянно на работе. Готова смириться с тем, что у тебя вечно нет времени, если я хочу пойти на ужин к сослуживцам и мне нужен спутник. Причем если ты сам куда-то идешь, я обязана тащиться вместе с тобой.

Последовало приглушенное бормотание. По всей вероятности, Чейз догадывался, что Триш уже в доме, и пытался утихомирить супругу.

— А мне наплевать! Я даже готова смириться с тем, что возле тебя вечно крутятся молоденькие идиотки. С чем я не готова смириться, так это с тем, что…

Снова раздался звон разбитого стекла, но на сей раз сопровождаемый всплеском. Сэлли Хатфилд уронила на пол свой бокал джина. Соскользнув с оттоманки, она опустилась на колени и, ругая себя на чем свет стоит, принялась вытирать разлитый джин носовым платком. Триш заметила, что один из хрустальных осколков впился Сэлли в руку и из ранки выступила кровь. Триш предложила помочь.

Девушка резко поднялась с колен и, роняя на пол капли крови, пробормотала, что ей обязательно надо все тут убрать. Затем сказала, что сходит найдет какую-нибудь тряпку, и спросила, не возражает ли Триш, если она на минутку оставит ее одну.

— Нет, конечно. Идите. За меня волноваться не стоит. Я подожду здесь, пока мистер Чейз не освободится.

Присутствовать при чужой ссоре гораздо легче, когда не надо притворяться, будто ты ничего не замечаешь.

Наверху мистеру Чейзу по-прежнему приходилось несладко.

— Я прекрасно понимаю, что это заставляет их работать на тебя до потери пульса. Я согласна возвращаться домой и спотыкаться об их бездыханные тела. Я даже согласна время от времени ходить на встречи с твоими мерзкими избирателями. Но я категорически не согласна спокойно наблюдать за тем, как ради старой подружки ты делаешь из себя круглого идиота. Все знают, что она убила отца. Ради нее ты выставляешь меня дурой и рискуешь единственным, что у тебя есть, — репутацией неглупого и здравомыслящего политика.