Бремя молчания - Хизер Гуденкауф

Калли, помнишь, как я ночевал на дереве? На огромном дереве, что растет за Ивовой низиной… Мне тогда было девять лет, а тебе, значит, четыре. Тогда ты уже не говорила. А мне тошно было, что все заставляют тебя говорить. Даже мама. Ничего ей так не хотелось, как услышать от тебя хоть слово.

Бывало, она усаживала тебя за стол на кухне и спрашивала:

— Калли, хочешь мороженого?

Ты кивала. И то сказать, какой маленькой девочке не захочется мороженого в полдесятого утра во вторник?

— Скажи «пожалуйста», Калли, — говорила мама, — и получишь вкусное мороженое! — Она обращалась к тебе особым, пронзительным голосом. Так упрашивают младенца, которого пытаются накормить овощным пюре из банки или еще какой-нибудь дрянью.

Конечно, ты ей ничего не отвечала. Но мама не сдавалась. Мороженое таяло, а она все сидела за столом и упрашивала тебя заговорить. А тебе больше всего на свете хотелось сбежать к телевизору и смотреть «Улицу Сезам».

В конце концов ты так ничего и не говорила. Устав, мама все равно доставала из морозилки другое ведерко с мороженым и давала тебе, чтобы ты съела его перед телевизором. В общем, не очень-то педагогично она себя вела, прямо скажем. После первого или второго раза даже четырехлетка догадается: если немножко потерпеть, все равно получишь мороженое.

Однажды мне все надоело. Осточертело сидеть и смотреть, как мама пытается подкупить тебя, чтобы ты заговорила. Я-то давно понял, что ты все равно не заговоришь. Мама достала из холодильника мороженое и полезла в шкафчик за вафельными стаканчиками.

Ничего себе, подумал я, вафельные стаканчики! Значит, хочет подкупить тебя по-крупному.

Мама начала как обычно:

— Калли, хочешь мороженого? Ну-ка, посмотрим, что тут у нас… Ванильное с шоколадной глазурью и орехами в шоколаде! Твое любимое, Калли!

— Откуда ты знаешь? — не выдержал я.

— Что — откуда я знаю? — удивилась мама, формируя шарик мороженого специальной ложкой.

— Откуда ты знаешь, что ее любимое мороженое — ванильное с шоколадной глазурью и орехами в шоколаде?

Мама как будто смутилась.

— Просто знаю, и все, — ответила она. — Смотри, Калли, и вафельный рожок!

— Она разлюбила арахис, — возразил я. — В последнее время всегда выковыривает его.

— Бен, иди играть, — сказала мама, как мне показалось, раздраженно.

— Вот еще глупости! — громко возразил я, сам себе удивляясь.

— Бен, иди играть! — повторила мама, злясь уже по-настоящему.

— Не пойду. Калли не может говорить, она не может! Хоть завали ее мороженым, конфетами и шипучкой, она ничего не скажет. Она не может говорить! — закричал я.

— Замолчи, Бен, — сказала мама очень тихо.

— Нет! — ответил я, глядя ей в глаза. Я понимал, что меня ждут крупные неприятности. — А если хочешь знать, почему она не говорит, спроси лучше папу. — Помню, я еще огляделся по сторонам, как будто он мог услышать. Хотя я знал, что его нет дома.

— Бен, прекрати! — закричала мама в ответ. Подбородок у нее задрожал.

— Нет! — Я выхватил у нее ложку для мороженого, подошел к двери черного хода и выкинул ее во двор, сам не знаю почему. Тогда мне показалось, что выкинуть мороженое вместе с ложкой будет правильно.

Все это время, Калли, ты сидела за столом и смотрела на нас своими огромными глазами. Когда мы начали кричать друг на друга, ты зажала уши ладошками и зажмурилась.

Целую минуту мне казалось, что мама вот-вот меня ударит. У нее в глазах появилось такое же выражение, что было у папы.

Я заорал:

— Ну давай, ударь меня! Прямо как отец… Он тоже думает, раз большой и сильный, то может заставить всех делать то, что хочет!

Потом я убежал. Бежал, бежал, бежал — прямо как сегодня. Выходит, не такой уж я смелый… Ту ночь я провел на старом дереве возле Ивовой низины. Вы с мамой пошли меня искать, а я сидел тихонько на ветке и смотрел на вас сверху, думая, что вы меня не видите. Но ты меня углядела и помахала мне рукой, и я помахал тебе в ответ. Должно быть, мама тоже догадалась, где я, потому что позже она вернулась на то место с бумажным пакетом. Она принесла мне бутерброды и шипучку.

Мама поставила пакет у корней дерева и обратилась к тебе:

— Калли, я оставлю здесь кое-что для Бена. Если он проголодается, ему будет чем заморить червячка.

Я просидел на дереве весь день и всю ночь. Спускался только, чтобы взять пакет с едой и сходить по-маленькому. Вы с мамой в тот день много раз приходили к дереву и смотрели на меня. Я все ждал, когда же мама велит мне спускаться. Но она ничего не говорила, а вечером положила на землю под деревом старую подушку и одеяло.

Всю ночь я провел на том старом дереве. Утром у меня все затекло. И все же я спустился и вернулся домой только на следующий день. Я ждал от мамы взбучки, но она ничего не сказала. Как будто накануне ничего не было. А после того она перестала подкупать тебя сладостями, чтобы ты заговорила. Мороженым мы лакомились по-прежнему, но мама перестала покупать ванильное с шоколадной глазурью и орехами в шоколаде. И я больше не слышал от нее:

— Калли, ну скажи «пожалуйста».

Калли, если сегодня мы вернемся домой живыми и невредимыми, я куплю тебе на свои карманные деньги самое большое ведерко с мороженым. Без орехов.