Закон улитки - Андрей Курков

Москва встречала Виктора полуденным солнцем. Глаза его еще слипались от недосыпа – и ночью, и уже в предрассветные часы его будили несколько раз. То таможенники, то пограничники. Которые из них были российскими, которые – украинскими, Виктор просто не успевал понять. И те, и другие говорили по-русски, были в меру вежливы, требовали паспорт и спрашивали: сколько мест багажа он везет. Благо польский паспорт Виктор спрятал от греха подальше в карман брюк, туда же, где лежала кредитка, доллары и уже довольно помятый конверт с письмом вдове банкира Брониковского. Свернутые брюки всю ночь пролежали у него под подушкой, а украинский паспорт, прикрытый газетой, переночевал прямо на столике купе. И вот теперь в немного помятых брюках и с немного помятым лицом Виктор вышел на перрон.

– Носильщик нужен? – спросил румяный здоровяк, толкая мимо Виктора тележку. – Всего десять рублей за место!

Виктор отрицательно мотнул головой. Поправил на плече спортивную сумку, огляделся по сторонам. Задумался. Первым делом все-таки надо было определиться с ночлегом. Вряд ли он за один или два дня справится с делами. Еще хорошо, если он за пару дней вообще о местонахождении Миши узнает. А потом что? Выкупить пингвина вряд ли ему будет по карману. Значит, надо будет придумывать какой-то иной способ. Только вот какой? Это ведь не машина, которую могут угнать под заказ… Виктору вдруг показалась практически недостижимой цель его поездки. Хотя это была только одна цель, пусть и главная. Вторая задача – передать письмо и кредитку – никаких трудностей не представляла. Адрес с телефоном и имя на конверте. Надо только позвонить. Правда, в ресторане «Пекин» есть какой-то Бим, друг Сергея Павловича. Может, он поможет? – успокоился надеждой Виктор.

И он твердой походкой пошел по перрону, влившись в поток пассажиров. Прошел мимо двух омоновцев в бронежилетах, с автоматами в руках, внимательно всматривавшихся в лица приезжих. Лицо Виктора интереса у них не вызвало.

Дальнейшие мысли о ночлеге и о пингвине Виктор перенес на потом. А сперва решил позвонить вдове банкира.

Однако дома у вдовы работал автоответчик, сообщивший приятным мужским баритоном, что хозяев нет и они будут рады сами позвонить по оставленному номеру, как только появятся.

После длинного сигнала автоответчика Виктор сообщил, что у него есть письмо для хозяйки дома и что он перезвонит часам к шести. Добавил, что зовут его Виктором и он в Москве проездом. После этого вернулся на вокзал, разменял двадцать баксов и перекусил в стоячем бистро куском жареной курицы, осматривая одновременно вокзальный люд. Запил курицу стаканом пепси, постоял перед газетным прилавком. Все бы ничего – ему даже показалось, что атмосфера вокзала действует на него успокаивающе, но тут снова появился омоновский патруль в бронежилетах, с «акаэмами» в руках. Трое крепких ребят прочесали взглядами лица пассажиров и молча направились к двум смуглым мужчинам – по виду азербайджанцам, – стоявшим в очереди за хот-догами.

Повторное появление ОМОНа Виктору не понравилось. Он вышел из здания вокзала, сел на ближайшей остановке на первый попавшийся троллейбус и прилип к окну, разглядывая неспешно проплывавшую мимо Москву. Яркие вывески и рекламные щиты привлекли внимание Виктора, и он рассматривал теперь город с какой-то визуальной жадностью, стараясь не пропустить ни одной яркой детали, ни одной магазинной витрины. В Москве он не был уже лет восемь, и теперь она была неузнаваемой. Он что-то помнил из своих прошлых поездок – какие-то пельменные, пивные, станцию метро «Октябрьская», гостиницу «Космос» возле ВДНХ, но сейчас троллейбус вез его по Садовому кольцу, которое, казалось, никак не могло измениться. Но Виктор все равно его не узнавал. Что-то стало другим даже в окнах квартир, что-то словно говорило ему: «Нет, ты здесь не был, ты здесь ничего не знаешь и не понимаешь!»

И удивленный этим ощущением, Виктор вышел на ближайшей остановке и пошел по Садовому пешком. Слева осталась усталая громадина американского посольства. Виктор оглянулся еще раз на знакомое здание и увидел, как солнечный луч, не добиравшийся до тротуара, но золотивший макушку посольства, вдруг исчез, и все здание стало одинаково желто-серым. Задрал голову вверх – над Москвой собирались тучи. Поймал себя на обычной реакции – теперь он шел быстрее, словно спешил уйти от надвигающегося дождя, словно у него была какая-то цель, какая-то крыша ждала его.