Ксенофоб - Лев Пучков

– Ты че, замерз, что ли? – хмыкнул свирепый квадрат и сунул пачку в карман.

– Боится, – резюмировал второй – вполне симпатичный крепыш моего роста.

– Не бойся, мы смирных не трогаем, – успокоил квадрат. – Ты же смирный, да?

Я хотел ответить и не смог – внезапно пересохло во рту, и я просто кивнул: да-да, конечно, не извольте сомневаться, я очень, очень смирный...

– Молодец, – одобрил квадрат. – Телефон есть?

Я опять кивнул.

– Ну так давай, позвоним, – предложил квадрат.

– Куда? – сипло выдавил я.

– Телке твоей позвоним. Пусть подъедет, по-быстрому отсосет у нас.

– А че ты рот не открываешь? – заметил симпатичный.

– Челюсссь сломана...

– А, наверно, наши сломали, – мгновенно сообразил симпатичный. – Поэтому так трясется.

– Да не трясись, все ништяк, – квадрат ободряюще подмигнул. – Ты в АДИМ учишься?

Я отрицательно покачал головой.

– А зачем тогда здесь ходишь? Это наш район.

– Я по делу..

– Ну, раз по делу – тогда плати. Давай телефон. И деньги давай. Есть деньги?

Я безропотно отдал телефон и полторы тысячи рублей – короче, все, что было.

– Ну вот, молодец, – квадрат опять хлопнул меня по плечу и вытащил из моей пачки сигарету. – На, кури. Повезло тебе – я сегодня добрый.

– Точно, добрый, – симпатичный впервые за все время усмехнулся. – А то бы ты давно уже валялся тут.

– Ну все, смирный, смотри – не балуй тут у нас...

Они ушли, а я закурил, прислонился к стене и тихонько сполз на пол – у меня в буквальном смысле отнялись ноги.

Внутри меня была кромешная пустота, казалось мне, что все, нет меня, умер я, и теперь наблюдаю за всем происходящим откуда-то со стороны...

Господи...

Они сломали меня...

Нет, не так – это слишком мягко сказано.

Они просто растоптали меня. Не здесь и не сейчас, а тогда – в парке. Я теперь что, всю жизнь буду – вот так?

– Нажрался уже, сволочь, – проскрипел ковылявший мимо дед с клюкой. – Надо же, с утра квасят, скоты...

А, ну да, мы же тут не одни были. По переходу люди ходят, в табачном киоске продавец – все видел... Хотя нет, продавец отпадает – иноземец...

Это что же у нас получается...

Меня ограбили?!

Меня ограбили.

Средь бела дня.

В людном месте.

Без ножа и пистолета.

И даже без применения силы.

И они никуда не убегают. Уходят спокойно, будто здесь их ленные владения и они только что сняли дань с очередного смирного вассала...

* * *

Покурил я, немного пришел в себя, поднялся, отряхнулся и потопал обратно, к мамочке под крылышко. К Феде, то бишь.

Пока шел, держался мужиком. Город, улица, чужие люди...

Сел в машину, захлопнул дверь – и тотчас же разрыдался.

– Оп-па... Это че за новости? – удивился Федя.

– С-с-с... Ых-ых-ых...

Не пробовали рыдать со сломанной челюстью и одновременно объясняться? Если нет, делюсь впечатлениями: это не так просто, как может показаться на первый взгляд.

– Сццц...

– Не понял?

– Сццу...

Хорошо – Федя. У нас связь на ментальном уровне, понимает все с полуслова.

– Понял – сука. Дальше?

– Т-т-т...

– А, это я – сука? Очень приятно. В принципе, верхняя челюсть у тебя целая, так что... А! Тебя ограбили, что ли?

– Д-д...

– В переходе?

– Да!

– Чернож...?

– Да!!

– Ну что ж – поздравляю. Только логики не вижу. Это ты – дрищ и чмо ходячее, и это тебя запрессовали на гоп-стоп. А в связи с чем я – сука?

Ты, Федя, именно ты! Отчетливо выразить не могу, трясет всего и челюсть сводит, но вот тебе мой ментальный посыл: ты, Федя виноват во всем.

Я много лет был за Федей, как за каменной стеной. И от этого жутко скурвился.

Я вообще, по жизни, домашний мальчик – мне никогда не приходилось напрягаться, жить в общаге, думать о куске хлеба, бороться за место под солнцем: мне все досталось легко и даром. Родители обеспечили мне безбедную жизнь, устроили в институт, после гибели брата пылинки с меня сдувают – из-за их нежного отношения я превратился в этакого тамагочи: могу, в принципе, не работать, будут содержать и слова не скажут поперек.

А Федя отнял у меня необходимость выживать «на улице». «Ставить» себя, зарабатывать авторитет – мне не надо было ничего этого делать. Все прекрасно знают, кто мой друг и покровитель. И потому сформировался я как чистопородный болтун, привыкший в любой ситуации «отъезжать на метле», иначе говоря, решать все вопросы сугубо на словах. Зачем убиваться на тренировках и совершенствоваться физически? Это хлопотно, трудно и потно. «Главное оружие – голова» – вот мой жизненный принцип. Что будут стоить тысячи слов, когда важна будет крепость руки – я над этим всегда смеялся. Зачем нам крепость руки, когда есть Федя?

А тогда, в парке, я понял – прав был Цой, ой как прав! Только поздновато я это понял. Мне бы это понимание на первом курсе – был бы сейчас терминатором...

Так что, согласитесь: Федя – сволочь. И Ленку он тоже развратил: привыкла наша красавица, что за Федей – как за каменной стеной, утратила способность объективно оценивать ситуацию и вообще чего бы то ни было опасаться в этой жизни...

В общем, все это я эмоционально намычал Феде со всхлипами и шипением (да ничего страшного – он все понял), слегка успокоился и обрел способность более-менее изъясняться.

– Это все?

– Да.

– В общем, все вроде бы складно. Я, типа, главный самец...

– Альфа.

– Ну да, альфа-самец, скотина и тиран, развратил, блин, вас всех своим покровительством... Да?

– Да.

– Это, типа, твоя очередная теория?

– Это не моя теория. Это просто объективная реальность.

– Ага... Короче, в этой твоей реальности есть один логический провал.

– Какой?

– Борька.

– В смысле – провал?

– Борька будет лучшим бойцом, чем я. Он уже сейчас лучше многих взрослых бойцов, которых я знаю. И ему глубоко пох, что я – альфа и все такое...

Да, точно – это провал. Борман никогда не просит Федю о помощи. Все свои вопросы решает сам и вообще мимо Феди. Типа, как с иноземцами в «Ацетоне». Но! Борман – это, скорее, исключение из правил. Он фанат боевых искусств, буквально с пеленок стучит по макиваре, и на полном серьезе собирается стать чемпионом мира по миксфайту.