Мистер Джиттерс - Кэт Эллис

Я чувствую, как лицо начинает гореть. Он не должен задавать мне такие личные вопросы. Господи, мне нельзя оставаться с ним наедине.

– Ты имеешь в виду в современном мире, где люди живут в нормальных домах с электричеством, встроенной канализацией и – не знаю даже – Wi-Fi?

Мои слова эхом отзываются в звенящей тишине. Картер смотрит на меня так, словно раздумывает, стоит ли вышвырнуть меня отсюда прямо сейчас или чуть позже.

– Не шевелись, пока я не закончу, – сухо говорит он и сосредоточивается на моей ране.

В комнате повисает гнетущее неловкое молчание, и это моя вина. Мне хочется кричать: «Пойми, я просто не могу впустить тебя! Мне нужны мои стены».

Хочется объяснить ему все, но я не уверена, что это прозвучит адекватно. Но вместе с тем маленькая мятежная часть меня жаждет, чтобы Картер снова посмотрел на меня, как несколько мгновений назад, и я начинаю перебирать в уме подходящие фразы, которые могут подтолкнуть его к новым вопросам. Ничего оптимального.

– Однажды у меня была подруга, – говорю я. – И ничего из этого не вышло.

Он слушает, но по-прежнему не смотрит на меня.

– Почему?

– Она была ненастоящей.

Картер останавливается и поднимает глаза, и я не могу сдержать улыбки.

– Мэри Энн была куклой чревовещателя.

Картер удивленно вскидывает брови, и мне становится очень смешно.

– Мне было шесть, когда Нолан подарил мне ее. Это реквизит из «Рапсодии по колючей проволоке», – начинаю я.

По глазам Картера я сразу понимаю, что фильм ему незнаком, поэтому добавляю:

– Ужастик Николая Брева.

Картеру это явно ни о чем не говорит.

– Там еще Сильвина Люпа снималась в главной роли. Ладно, не важно. В общем, Нолан поспорил с Николаем Бревом, кто получит премию «Сатурн» в том году, и, конечно же, выиграл. И в качестве приза Нолан потребовал отдать ему Мэри Энн.

Видимо, Нолану показалось забавным подарить куклу мне: ведь Бреву было бы еще обиднее, если бы маленькая дочка его главного конкурента играла в куклы с символом его лучшей работы.

– Наверное, эта кукла стоила кучу денег, – замечает Картер и на мгновение ставит меня в тупик.

Я никогда не задумывалась, что Мэри Энн могла представлять ценность как кинореквизит. Для меня она была просто куклой. Просто другом. Ничего не ответив, я продолжаю:

– В фильме ее никак не звали, поэтому я сама придумала имя.

Точнее, выбрала из последней книжки, которую мне прочитала Лорелея, прежде чем навсегда исчезла из моей жизни. «Алиса в Стране Чудес». Мэри Энн была всего лишь второстепенным персонажем, но мне понравилось имя, и я почему-то его запомнила.

– Мэри Энн была примерно размером с меня в тот момент, с большими зелеными глазами, длинными черными ресницами и пухлыми алыми губками, которые выглядели так, будто она напилась крови. Мне жутко нравились ее блестящие красные туфельки с ремешками, и я даже уговорила Нолана купить мне такие же, – с улыбкой вспоминаю я. – Но потом Мэри Энн ему надоела. Мне кажется, его раздражало – даже больше, чем самого Брева, – что я постоянно с ней играю. Поэтому Нолан спрятал ее. Вот и все.

На самом деле не все. Я долго искала ее (без особой надежды, потому что не решилась копаться в вещах Нолана без его разрешения), а потом легла в кровать и плакала от злости, пока не отключилась. А когда я проснулась, у меня было четкое ощущение присутствия Мэри Энн, будто она сидит на кровати и шепчет в темноте. То, чего я так сильно хотела, осуществилось. Мэри Энн больше не была куклой: она выглядела и двигалась как настоящая девочка. Как ребенок – такой же, как я. Ее кожа стала гладкой и живой, исчезли бороздки в местах, где к лицу на шарнирах крепился подбородок. И с тех пор я видела ее только такой в темных и тихих местах, где Нолан бы точно нас не нашел. Вероятно, я уже тогда понимала, что видеть несуществующую девочку не оптимально.

– То есть… она была твоим воображаемым другом? – уточняет Картер.

– Типа того. Примерно год.

Наверное, я должна ощущать неловкость, рассказывая об этом едва знакомому человеку, но мне очень комфортно. Возможно, дело в успокаивающей невозмутимости Картера, а может, меня просто заводит мысль о том, что я могу взять и рассказать какой-нибудь секретик из своей биографии. Я не произносила имя Мэри Энн вслух с тех самых пор, как Нолан пригрозил мне последствиями, если я не перестану ломать комедию. Сейчас мои слова, кстати говоря, тоже могут привести к нехорошим последствиям – если Картер решит использовать Мэри Энн против меня. Я представляю, как он дает интервью по телевизору, называет меня ужасными словами и смеется, но почему-то это никак не клеится с образом парня, который выхаживает воронят и бережно обрабатывает рану на руке незнакомой девушки, несмотря на то что она была с ним груба.

– Где она сейчас? – спрашивает Картер.

– Потерялась при переезде.

Это почти правда. Я помню, как сидела на заднем сиденье машины Нолана и в последний раз оглядывалась на наш старый дом. Во дворе копошился Ларри, который всегда уезжает последним. Он торопливо запихивал что-то в мусорный бак. Нет, не просто что-то – а Мэри Энн. Или, по крайней мере, ее кукольную версию. Я не видела куклу с тех пор, как Нолан отобрал ее.

Я не могла оторвать глаз от бледной руки, торчащей из мусорного бака. В памяти навсегда застыл распахнутый рот чревовещательной куклы, беззвучно зовущей на помощь. Она была для меня настоящим другом, но сейчас я могла лишь беспомощно наблюдать за тем, как Ларри в исступлении захлопывает крышку бака снова и снова, пытаясь затолкать ее в мусор. Когда машина выехала на большую дорогу, лицо Мэри Энн показалось из-под крышки в последний раз – испещренное трещинами, с выбитым зубом, торчащим изо рта. Потом мы повернули за угол, и она исчезла навсегда. Как бы мне ни хотелось увидеть живую версию Мэри Энн в новом доме, она больше не приходила ко мне. Ларри уничтожил эту часть моего воображения с такой же садистской улыбочкой, с какой разбивал красивое, искусно выточенное личико Мэри Энн. Думаю, именно в этот момент я начала по-настоящему, до глубины души ненавидеть его.

Я сглатываю подступивший к горлу комок и тихо добавляю:

– Ну, она все равно не смогла бы остаться со мной навсегда.

– Но почему бы не завести новых друзей? – спрашивает Картер. – Ну, знаешь… которые могут быть с тобой всегда?

Из его уст это звучит как самая простая вещь на свете.

– Не вижу смысла.

– Не видишь смысла в дружбе?

– Ага. В моей жизни некуда впихнуть друзей. Нолан предпочитает, чтобы я всегда была с ним, даже во время работы, а нам приходится часто переезжать. Да и потом, мне с собой не скучно. У меня куча книг, и фильмов, и игр… и всякой другой фигни. Я могу построить из этого целую крепость. Настоящую офигенную крепость.