Сила мысли - Ричард Бард

– Вы что думаете? Вы думаете, я все выдумал?

– Да. То есть, я хотела сказать, нет…

– Вы думаете, я по своей воле запрыгнул в самолет и полетел за вами, потому что мне приспичило? У меня все лицо разбито, руки в синяках – по всему видно, что я замечательную ночь провел у вас тут, в расчудесном вашем городе! – Джейк хватал воздух короткими глотками.

А потом он грубо схватил женщину за плечи.

– Aiuto!^[10] – закричала она.

Бронсон с размаху зажал ей рот левой рукой, чтобы заглушить ее крик. Люди Баттисты, скорее всего, обыскивали еще только первый этаж, но ее мог услышать кто-то еще. Джейк запустил пальцы правой руки глубоко в мягкую плоть плеча Феллини и перегнул ее спиной вниз через ограждение.

– Еще звук – и вы улетите. Ясно?

Полные слез глаза женщины распахнулись от страха. Она быстро и коротко покивала.

Беглец начал медленно убирать руку от ее рта, крепко перехватив ей другое плечо. Он мог скинуть ее с крыши одним толчком локтя.

Франческа прерывисто вдохнула, глядя на него со страхом. Голос ее дрожал.

– Я действительно даже не знала, что вы здесь. Поверьте!

Бронсон хотел ей верить, но не решался. Все это началось с нее, ведь так? Он наблюдал за Феллини, тщательно следя за ее реакцией, когда он рассказывал ей обо всем случившемся, понизив голос:

– Меня похитили. В моем доме убили человека, чтобы выдать его за мое мертвое тело. Меня удерживали в заключении двумя этажами ниже, вместе с двумя невинными детьми. И меньше чем час назад ваш босс Баттиста и его чокнутый приятель Карло допрашивали и пытали меня. Я просто сбежал, и теперь два охранника мертвы. Поняли? – Джейк сдвинул руки вниз к голым предплечьям женщины, все еще не ослабляя хватку.

А потом у него в голове будто лопнул пузырь, и он почувствовал странное покалывание – оно шло от затылка, затем вниз по рукам и дальше в пальцы, в те места, где они касались ее кожи. Будто сквозь них прошел ток. Ощущение было приятным.

Франческа, должно быть, тоже это почувствовала, потому что посмотрела сначала на одну свою руку, а потом на другую, и на лице у нее при этом застыло вопросительное выражение. Затем она уставилась на Джейка, ища в чем дело и изучая его таким взглядом, словно оценивала необычное произведение искусства.

Бронсон тоже не сводил с нее глаз, и искренность, которую он видел в ее золотых карих глазах, пробила его гнев и заставила его задаться вопросом: «Может быть, она и правда не знала? Может, она просто пешка в этой кошмарной игре?»

Он спроецировал на нее свои мысли. «Вам можно доверять?»

Глаза Франчески расширились, и Джейк чувствовал, что ее руки дрожат под его пальцами. Рот женщины широко открылся, и она медленно закивала.

И вот так просто, от соприкосновения разумов, Бронсон смог понять все.

Он ослабил свой захват, но не отпустил Феллини полностью, боясь разорвать связь с ней. Ее напряженность, казалось, таяла. Джейк снял все преграды и намеренно открыл ей свое сознание, обволакивая ее своими мыслями. «Слышите меня?»

Она пошевелила губами, готовая ответить, но сдержалась и вместо этого просто посмотрела на него в упор, и ее ответ прозвучал у него в голове. В этот возвышенный момент Бронсон понял суть Франчески Феллини. Теперь он знал, что она, без всякого сомнения, была непричастна ко всему этому. Ее невиновность была искренней.

А потом действительность ударила его по голове. Нужно было найти выход с крыши.

– Франческа, я должен идти за помощью, – сказал мужчина.

– Я знаю. Но погодите. Вы упоминали о двух детях? – вспомнила Феллини.

– Да. Ахмед и Сарафина. Они живут в запертой комнате внизу, они часть своего рода эксперимента, который Баттиста проводит, чтобы создать армию гениальных солдат. Ахмеду хирургическим путем вживили в мозг имплант, и Сарафина – следующая.

Франческа покачала головой.

– Но это невозможно. Сарафина умерла. Не может же быть, чтобы это была та самая девочка!

– Ей около пяти лет, ангел за пианино, темные волнистые волосы, глубокие карие глаза, которые могут и айсберг растопить, и небольшие проблемы с речью?

– Сарафина! – Феллини задохнулась и прижала руки к груди. – Mio Dio^[11], я была на ее похоронах месяц назад! Ее отправили в больницу, и синьор Баттиста сказал, что она неожиданно умерла ночью от разрыва аневризмы. Она действительно жива?

Джейк подумал о милой улыбке Сарафины.

– Да. Она, несомненно, жива. Что-то произошло, когда я встретился с ней впервые. Это было…

Он поколебался, справляясь с нахлынувшими чувствами, и его голос стал мягче.

– Это было похоже на то, что произошло между нами, когда я коснулся вас сейчас. У меня с Сарафиной была такая же связь. Не в точности такая же, но похожая. – Бронсон запнулся. – Она сказала, что я похож на ее отца.

Из глаз Франчески покатилась слеза, повторяя мягкую линию ее щеки. Женщина посмотрела на Бронсона – нижняя губа у нее дрожала, и он внезапно почувствовал желание удержать ее и поцеловать.

Будто зная, о чем он думает, Феллини залилась нежным румянцем. Она опустила глаза, но не смогла скрыть нежную улыбку, озарявшую ее лицо.

Джейк должен был защитить и эту женщину, и детей. Он поднял ее лицо за подбородок.

– Франческа, я верю вам, и теперь вы должны верить мне. Баттиста и его люди – бандиты, и они ищут меня. Если они обнаружат, что вы видели меня, убить вас им ничего не будет стоить. А если вы сбежите, то они поймут, что что-то не так, и тогда могут причинить детям боль.

Бронсон чувствовал, как Франческа напрягается при упоминании о вреде для детей. Она даже сжала кулаки.

– Вы должны притвориться, что не видели меня, что вы ничего не знаете о том, что здесь в действительности происходит, – продолжил он. – Вы сможете сделать это? Сможете ли вы побыть хорошей актрисой – а я уверен, что сможете, – пока я не вернусь с подмогой?

* * *

Они оба в тревоге повернули головы на звуки тяжелых шагов, которые эхом отзывались позади двери на лестницу.

– Быстро! – сказала Франческа, указывая на оранжерею в дальнем углу крыши. – С другой стороны там есть лестница.

Джейк ринулся через площадку, на бегу оглядываясь на женщину, которая осталась стоять посреди плавно ниспадающего каскада красно-фиолетовой бугенвиллеи.

«Я за тобой вернусь. Клянусь тебе».

* * *

Франческа повернулась спиной к шуму со стороны основной лестницы. Она смотрела на город, заставляя себя ослабить пальцы, так сильно вцепившиеся в ограждение, что костяшки их побелели. Ее разум и сердце мчались, как спринтеры на дистанции, и ни один из них, набирая скорость, не хотел уступить другому на финише.