Красный Дракон - Томас Харрис

Грэхем кивнул.

— В этом случае у преступления есть мотив — борьба за власть, но все решили замаскировать под нападение маньяка. Мы с Джерри Эстриджем из аппарата окружного прокурора основательно покопались в архиве Эда Джекоби, перевернули каждую бумажку.

Ничего. Получается, что особой выгоды от смерти Эда не было никому.

Зарабатывал он, конечно, немало, да еще шли проценты с нескольких патентов, но деньги в семье тратились так же легко, как зарабатывались. По завещанию все должно было отойти его жене, детям оставался небольшой участок земли в Калифорнии. Незначительный капитал предназначался для оплаты учебы старшего сына, того, который остался в живых. Денег там хватит года на три, но к этому времени он еще не закончит университет.

— Найлс Джекоби.

— Ага. Парень здорово доставал Эда. Он жил в Калифорнии со своей матерью, первой женой Эда. Попался на краже. По-моему, мать тоже ведет легкомысленную жизнь. В прошлом году Эд ездил туда, разбирался с парнем. Привез его в Бирмингем, устроил в школу, пытался сблизить с семьей, но парень ни в какую. Обижал младших детей, устроил всей семье такую веселую жизнь, что миссис Джекоби не выдержала, и мальчишку определили в школьное общежитие.

— Где он находился?

Меткаф сощурился.

— Вечером двадцать восьмого июня? Полиция этим уже интересовалась, да и я проверял. Он пошел в кино, потом возвратился в общежитие.

Подтверждается стопроцентно.

Да и кровь у него другой группы. Простите, мистер Грэхем, через полчаса мне нужно заехать за женой. Если хотите, мы можем продолжить наш разговор завтра. Что бы вы еще хотели узнать?

— Хорошо бы взглянуть на личные вещи семьи Джекоби. Дневники, письма, фотографии и так далее.

— Боюсь, вам не повезло: почти все бумаги сгорели во время пожара в Детройте. Это случилось еще до того, как они переехали сюда. Но не думайте, здесь нет ничего подозрительного. Эд что-то сваривал в подвале, искры попали в банки с красителями, которые он хранил там, и дом загорелся. Знаете что? Могу вам показать некоторые личные письма. Они вместе с ценными вещами находятся в банке, но, по-моему, дневников там нет. Все остальное изъято полицией. Может семейные фотографии есть у Найлса, хотя навряд ли. Давайте договоримся следующим образом: утром в половине десятого я должен быть в суде, по дороге я завезу вас в банк, и вы, не торопясь, покопаетесь в сейфе, а на обратном пути я за вами заеду.

— Идет. Но у меня есть к вам еще одна просьба. Мне нужны абсолютно все материалы, имеющие отношение к завещанию, вся переписка, связанная с ним. В особенности, если возникают спорные вопросы.

— В прокуратуре Атланты меня просили о том же caмом.

Видимо, хотят сопоставить с завещанием Лидсов, — ответил Меткаф.

— И тем не менее я хотел бы иметь собственные копии всех документов.

— О'кей. Мне нетрудно сделать это и для вас. Надеюсь, вы не считаете всерьез, что тут корыстные мотивы?

— Нет, ничего подобного я не думаю. Просто надеюсь, что и здесь и в Атланте в конце концов выплывет одно и то же имя.

— Хотелось бы надеяться.

Школьный интернат размещался в четырех тесных домишках, торчавших по углам прямоугольной площадки, заваленной всевозможным мусором. В момент появления Грэхема на школьной территории состязание меломанов за господство личных вкусов в местном эфире достигло апогея. Стереодинамики, вынесенные на длинные, опоясывающие здания балконы яростно выплескивали потоки звуков. С одного края площадки ревела группа «Кисе». Оппоненты на противоположном конце площадки пытались заглушить противников «Увертюрой 1812 года». Откуда-то сбросили шарик, наполненный водой, который шлепнулся в десяти футах от Грэхема.

Он нырнул под натянутую перед домом веревку, на которой сушилось белье, перешагнул через валявшийся у двери велосипед и направился в блок, одним из обитателей которого был Найлс Джекоби. Прошел общую комнату и остановился у приоткрытой двери в спальню, откуда ревел рок. Постучал.

Ответа не было.

Он толкнул дверь. Долговязый прыщавый парень сидел с ногами на кровати и с присвистом посасывал длиннющую трубку. На другой постели лежала девица в джинсах.

Парень мотнул головой в сторону вошедшего. Мыслительный процесс требовал от него гигантского напряжения.

— Мне нужен Найлс Джекоби.

Парень не понимал, чего хочет Грэхем. Тому пришлось вырубить магнитофон.

— Я ищу Найлса Джекоби.

— Не встревай, мужик, видишь, я делаю ингаляцию. Астма проклятая замучила. Тебя что, стучать не научили?

— Где Найлс Джекоби?

— А хрен его знает где. На кой он тебе?

Грэхем продемонстрировал бляху сотрудника ФБР.

— Напряги мозги. Где он?

— Трам-тарарам! — изрекла девица.

— Чертова трава! Слушай, мужик, я сейчас языком не ворочаю. Сам видишь.

— Ничего, разговоришься. Где Джекоби?

Девица оказалась сообразительнее.

— Сейчас узнаю, — пробормотала она и шмыгнула за дверь.

Грэхем подождал, пока она прошлась по всем комнатам этажа.

Единственным предметом в этой комнате, напоминавшим о родных Найлса Джекоби, была семейная фотография на шкафчике перед зеркалом. Грэхем снял с нее запотевший стакан со льдом, протер влажное пятно на снимке обшлагом рукава.

Девица возвратилась.

— Попробуйте зайти в «Злющую змею», — сказала она.

Выкрашенные в мрачно зеленый цвет окна бара «Злющая змея» выходили на улицу. Транспорт на стоянке возле бара собрался самый разнообразный. Здесь стояли неуклюжие грузовики, казавшиеся кургузыми без своих длинных прицепов, рядом с ними прилепились крохотные, почти игрушечные, легковушки, старые «доджи» и «шевроле» и четыре новеньких «харли-дэвидсона».

Кондиционер над входом отфыркивался брызгами. Грэхем быстро проскочил под ним и вошел в зал. Было душно, пахло дезинфекцией. Барменша, рослая, могучего сложения женщина, с закатанными рукавами, протянула Грэхему через головы сидящих у стойки колу. Кроме нее женщин здесь не было.

Найлс Джекоби, темноволосый, тощий, как спичка, крутился возле музыкального автомата. Он бросал в щель монетки, а нажимал на кнопки его приятель.

Джекоби походил на ученика-шалопая, зато по виду его товарища было сразу ясно, что никакого отношения к школе тот давным-давно не имеет. Странный тип: лицо еще совсем юное, мальчишеское, а по фигуре — сильной, мускулистой, — взрослый мужчина. Крупные, ширококостные руки-клешни. Поведет плечом, и налитые бицепсы так и играют под кожей. Одет в майку и джинсы с отвисшими, переполненными карманами. Грэхем сразу догадался, что у этого парня в карманах. На левой руке профессионально вытатуированная надпись «Рожден для секса», а вот лаконичная татуировка справа, похоже, наколота любителем и напоминает тюремную кличку — «Рэнди». По-тюремному остриженные волосы отрастали неровными прядями. Когда парень потянулся к верхней кнопке автомата, на руке возле локтя мелькнула выбритая полоска кожи.