Укус ящерицы - Дэвид Хьюсон

– У вас здесь и столы приготовлены. Наверное, гости бывают?

– Без денег сейчас никуда, согласны? А я еще по долгам не рассчитался. Моя мамаша вообще ни за что не платила. Одно хозяйство всех расходов не покрывает. Приходится подрабатывать на стороне. Делаю кое-что для Арканджело. Отвожу людей куда просят за четверть того, что дерут эти наглецы с катерами. Кому-то надо в город. Кому-то в аэропорт. У меня есть приятель, так он иногда привозит сюда туристов. Я их кормлю. Вот и все мои доходы. Налоги? – Скакки помахал перед ними перевязанным бинтом пальцем. – Ну уж нет. Вы, конечно, сообщите куда следует…

Перони улыбнулся.

– У вас ведь здесь нет полиции, так зачем вам налоговый инспектор? По-моему, это было бы несправедливо.

Скакки немного успокоился.

– А вы вроде бы неплохие парни. Какого черта делаете в Венеции?

– Долгая история, – простонал Перони. – Как-нибудь в другой раз. Знаете, Пьеро, я бы с удовольствием попробовал ваши артишоки. Как насчет пары килограммов? Сколько с меня?

Скакки плюнул на землю и негромко выругался.

– Берите что хотите, – буркнул он. – Вы ж никогда домой с пустыми руками не возвращаетесь, да?

Покрыв чужое проклятие своим, покрепче, Перони достал из бумажника двадцать евро.

– Вы нас плохо знаете, – сказал он. – Пожалуйста, пару пакетов. Положите лучшее, что у вас есть. Сдачу оставьте.

Пьеро посмотрел на бумажку, потом взял ее, кивнул, пробормотал невнятно слова благодарности и ушел. Полицейские проводили его взглядами.

– Надо расспросить его о Мэсситере, – сказал Коста.

– Только поосторожнее, – предупредил Перони. – Иначе не сработает.

Фальконе удивленно посмотрел на них.

– Думаете, он что-то знает?

Перони усмехнулся:

– Не принимайте нас за дураков, Лео. Кое-чему мы у вас научились. Пьеро есть что рассказать. Другое дело, что он, может быть, и сам не знает, что нам надо.

– Что он может знать? – Фальконе махнул рукой в сторону покачивающих головками артишоков. – Нет, не думаю. Пустая трата времени и…

– Мэсситер… – вмешался Коста.

– Мэсситер ни при чем. Ответы надо искать на Мурано. Там, а не в этих… огородах.

Залаяла собака. Пьеро Скакки возвращался с двумя старыми хозяйственными сумками, доверху набитыми продуктами. Поставив сумки на землю, он принялся выставлять на стол содержимое: артишоки, перцы, пакет с замороженными копчеными угрями, свежий картофель, виноград и бутылку темного, почти черного вина. Венчали эту гору деликатесов три связки красных перчиков, похожие на миниатюрные букетики экзотических цветов.

Скакки повернулся к Перони, по лицу которого блуждала счастливая улыбка.

– Надо подсушить, и тогда они продержатся всю зиму. Положите в масло. Хотя вы, по-моему, и сами знаете.

– Так вы и вино делаете?

– Живу на всем своем. В таком месте чему только не научишься.

– Наверное. И что же, у вас и выходных не бывает?

Скакки пожал плечами:

– А у вас они бывают?

На этом можно было бы и заканчивать. Что толку донимать человека пустыми расспросами, заранее зная, какими будут ответы? Но Фальконе никогда не отказывался от шанса, каким бы незначительным тот ни казался. И если здесь, вдали от Рима, инспектор вдруг решил отступить от собственных привычек, обязанность друзей и коллег заключалась в том, чтобы напомнить ему о собственных правилах.

– Как по-вашему, что случилось с Лаурой Конти и Дэниэлом Форстером? – спросил Коста, вглядываясь с надеждой в бледное лицо Скакки. Надежда не оправдалась – никаких эмоций на нем не отразилось. А вот сидевший рядом Лео Фальконе негромко, но с чувством выругался.

Фермер задумался.

– А почему вы меня спрашиваете? Откуда мне знать? Живу в лагуне, в чужие дела не лезу…

– Но ведь убитый антиквар был вашим двоюродным братом. Вы наверняка их знали.

Словно почувствовав перемену в тоне разговора, пес улегся на сухой песок и спрятал морду в лапах.

– Вот как?

– Хотите сказать, что это не они его убили? – не отступал Коста.

– Ник… – Фальконе многозначительно постучал по часам.

– Я только хочу сказать, что мы здесь понятия не имеем, что у них там, – Скакки кивнул в сторону Венеции, – творится. И уж я по крайней мере больше вашего никак не знаю.

Такой ответ Косту не устраивал, но все-таки он нисколько не жалел, что задал вопрос, пусть даже и вопреки желанию Фальконе, все заметнее проявлявшему свое нетерпение.

Скакки между тем задумчиво кивнул и, попросив подождать немного, направился к дому, невысокому сооружению из деревянных и железных частей, наполовину скрытому грядой высоких подсолнухов, бодро кивавших желтыми головами в такт легкому бризу.

– В следующий раз, – строго заметил Фальконе, – дважды повторять не буду.

– Понял, – ответил Коста. От ледяного тона инспектора по спине у него прошел холодок.

Скакки вернулся с пожелтевшим конвертом и, подойдя ближе, бросил на стол четыре почтовые открытки. Все они легли картинками вверх. Обычные, рассчитанные на туристов виды. Кейптаун. Бангкок. Сидней. Буэнос-Айрес. Последняя, из Аргентины, пришла, судя по штемпелю, три месяца назад. Другие приходили в течение года с промежутком примерно в четыре месяца.

Коста перевернул карточки. Внизу каждой стояло одно и то же имя, написанное аккуратными печатными буквами, словно их выводил ребенок.

ДЭНИЭЛ.

– Я так понимаю, парень дает знать, что они еще живы, – сказал Скакки.

– Но ведь здесь только имя.

– Точно. А чего вы от меня хотите? Я понятия не имею, зачем он их мне посылает. Я их обоих почти и не знал. Может, это что-то вроде страховки. На случай если кто начнет расспрашивать. А может… – Он вздохнул. – Нет, не знаю. Да и знать не хочу.

– Я могу их взять? – спросил Коста.

– Берите, раз так надо.

Коста уже собирался положить открытки в карман, когда его остановил Фальконе.

– Не нужно, – твердо сказал он. – Мы занимаемся другим расследованием. Спасибо, что уделили столько времени. Нам пора.

Они остались на берегу, две неподвижные темные фигуры, человек и собака. Остались дома, в одиночестве посреди пустынного зеленого пейзажа.

Некоторое время полицейские сидели молча. Потом Фальконе взглянул на Косту.

– Не хочу повторять, но я не собираюсь отвлекаться на сбор карточек, подписанных людьми, которые сбежали отсюда несколько лет назад. И даже если их разыскивают за какие-то преступления, пусть поисками занимаются другие.