Смертельный эксперимент - Джон Локк

Я задумался, что бы произошло, если бы она узнала, что я убийца на службе у государства, который подрабатывает тем, что иногда убивает по заказам бандитов и одержимого карлика-убийцы по имени Виктор.

– Да, иногда мне приходится путешествовать. Однако моя работа далека от тайн и совсем лишена интриг. В основном я занимаюсь тем, что опрашиваю людей.

– Подозреваемых в терроризме?

Пластмассовой лопаточкой я выложил тесто в сковородку Кэтлин и ею же написал сверху имя Эдди, а потом поставил сковородку в духовку.

– Владельцев квартир, бизнесменов средней руки и всякое такое. – Закрыв дверцу, я установил таймер на сорок минут.

– А какая начинка в кексе? – спросила женщина.

Меня так и подмывало ответить «марихуана», но Кэтлин предупредила меня, что шутить с этими людьми не стоит. Процесс усыновления уже подходил к концу, и я был полон решимости помочь ей всем, чем смогу.

– Помните такую актрису, Кэтрин Хэпберн? – ответил я вопросом на вопрос.

– Простите?

– Я готовлю по ее рецепту. Случайно нашел его в старом номере «Сатердей ивнинг пост».

– Ах, вот как, – произнесла женщина. – Не поделитесь со мной?

– Считайте, что уже поделился.

Изучение социально-бытовых условий – это целый ряд встреч, которые являются неотъемлемой частью процесса одобрения усыновления ребенка. Кэтлин уже предоставила все свои личные документы, прошла проверку на связь с криминалом, выдержала все личные интервью и предоставила необходимые рекомендательные письма. Но по процедуре требовалось, чтобы хотя бы одна из встреч прошла в доме будущих родителей и в присутствии всех, кто там проживает (Кэтлин) или ночует (я).

Патти Фелдсон не собиралась подходить к этому слишком педантично. Она уже составила положительное мнение о способности Кэтлин растить удочеренную девочку. Оставалось только выяснить, что за человек был «друг» хозяйки. Она уже знала, что у меня есть собственная дочь, которая жила с моей бывшей в Дарнелле, штат Западная Вирджиния. Если в своих расследованиях она пошла чуть дальше, то наверняка выяснила, что, хотя я и поддерживал свою дочь в моральном и материальном смысле, мне никогда не удавалось провести вместе с Кимберли столько времени, сколько было нужно.

Патти придвинулась ближе ко мне и внимательно посмотрела мне в глаза. Понизив голос, она сказала:

– Между папой и приходящим отцом есть большая разница.

Понятно, подумал я, необходимые раскопки произведены.

– Мне пришлось самому выучить этот урок в прошлой жизни, – ответил я. – Вам это может показаться смешным, но именно Эдди заставила меня пересмотреть мои отношения с Кимберли, и сейчас мы с дочкой ближе, чем когда-либо.

Патти кивнула. Мы немного помолчали, ожидая, кто из нас заговорит первым. Если вам это интересно, то заговорила она.

– Эдди превратилась в девочку, которой необходимо особое внимание, – заметила Патти. – Она перенесла серьезные эмоциональные и физические травмы, и теперь ей понадобится особый уход.

– Я все понимаю.

– Надеюсь, мистер Крид. Дело в том, что в ваших отношениях с Кэтлин могут возникнуть определенные сложности. Вы когда-нибудь задумывались о своей роли во всем происходящем – то есть, я хочу сказать, задумывались по-серьезному?

Эдди была фантастическим ребенком – нежным, храбрым и очень жизнерадостным… За последние несколько месяцев она стала особенно дорога для нас обоих. Она стала важной частью нашей жизни.

– Я люблю Эдди, – просто ответил я.

Женщина кивнула и помолчала несколько секунд.

– Думаю, что вы говорите правду, мистер Крид. То, что вы сделали для ребенка и Кэтлин, говорит само за себя.

Патти знала, что недавно я передал один миллион долларов Кэтлин и открыл траст на десять миллионов на имя Эдди. Не знала она только того, что эти деньги, и гораздо больше, я украл у мафиозного босса Западного побережья Джо Де Мео.

Понаблюдав еще около часа за потрясающей домашней гармонией, Патти Фелдсон собрала Эдди, рецепт кекса и полсковороды кекса готового.

– Милочка, у вас все будет в порядке, – захлебнувшись от восторга, сказала она Кэтлин.

– Увидимся завтра, детка, – сказала Кэтлин Эдди.

Прежде чем ответить, Эдди с трудом сглотнула – мы уже к этому привыкли. Делала она это для того, чтобы смочить слюной свои голосовые связки, которые были навсегда повреждены огнем, чуть не убившим ребенка.

– В больнице? – смогла наконец спросить девочка своим хриплым голосом, больше похожим на шепот.

– Да, милая.

Новые объятия и поцелуи – и наконец девочка со своей сопровождающей исчезли. Я взглянул на очаровательную женщину, которая, вопреки всем условностям, смогла меня полюбить.

– Может быть, это последний раз, когда она от тебя уходит, – заметил я.

Кэтлин вытерла мокрые от слез щеки.

– Спасибо тебе, Донован. – Она взяла меня за руку и нежно поцеловала в губы. – Спасибо тебе за все, – добавила она.

Жизнь была прекрасна.

А через час мне на мобильный позвонил Виктор. Разбитый параличом карлик, находящийся на искусственной вентиляции легких, он произнес металлическим голосом, который сегодня звучал особенно отвратительно:

– Мис…тер Крид… Они… взя…ли… день…ги, – раздалось в трубке.

– Эта пара из Нэшвилла?

– Да, Роб… и… Триш.

– Странно, правда?

– Когда у вас бу…дет воз…мож…ность… я бы хотел… чтобы вы… уби…ли сес…тер Петер…сон.

Минуту я молчал, пытаясь сообразить, кто это.

– А, это те, из Пенсильвании, верно?

– Да… из… Кэмп… тона.

Я проговорил своим лучшим сценическим голосом:

– Вы имеете в виду леди из Ди Кэмптона?[4]

– Послу…шай…те… мис…тер Крид… – вздохнул Виктор.

– Да ладно, приятель. Хотелось бы услышать хоть чуточку восхищения! Во Франции меня считают гением комедии.

– Ну… ко…неч…но. Вы и… Джерри… Льюис[5]. Так вы… съез…дите в… Кэмп…тон и… убье…те Петер…сонов?

– Д-уу – д-аа[6], – ответил я.