Ангельская мельница - Андреас Грубер

Но это была только половина правды — и далеко не единственная причина, по которой сослуживцы Айхингера недолюбливали. Из штрафных квитанций и протоколов за нарушение времени закрытия магазинов он не отсеивал тех, кто регулярно подкидывал что-нибудь в кофейную кассу участка.

Довольно скоро Айхингер понял: рыба гниёт с головы. Гарек же, напротив, твёрдо держался другого принципа: кто много работает, тот много ошибается, а тех, кто ошибается, не повышают.

Впрочем, то, что Гарек, несмотря на возраст, как и Айхингер, всё ещё оставался инспектором отделения, объяснялось совсем иной причиной, которую Хогарт понимал слишком хорошо. В конце концов, он знал обоих больше пятнадцати лет.

Впервые он встретил их в «Фельзенкеллере» в Брунн-ам-Гебирге, на частном стрельбище, когда оформлял разрешение на оружие. Тогда в уголовной полиции табельным пистолетом ещё служил старый «Walther PP» калибра 7,65 мм. Теперь полицейские носили «Glock 17» в кобуре для быстрого выхватывания.

Хогарт по-прежнему регулярно встречал там обоих — Гарека чаще, Айхингера время от времени, — хотя сам ездил в «Фельзенкеллер» главным образом затем, чтобы поддерживать связи в кругах уголовной полиции.

В последнее время, правда, он появлялся на стрельбище всё реже. В его работе оружие по-настоящему не требовалось, и до сих пор ему ни разу не приходилось стрелять в человека… если не считать прошлого года, когда он оказался в Праге из-за одного страхового дела.

После того случая пистолет всегда лежал в бардачке его машины, но Хогарт к нему не прикасался. Ему расхотелось стрелять в «Фельзенкеллере» — даже по картонным фигурам.

Когда солнце ушло за крыши, площадь вокруг Хогарта начала пустеть. Прилавки один за другим разбирали; Хогарт тоже стал укладывать пластинки и автографы в коробки.

Где-то под горой прозрачных обложек зазвонил мобильник. Курт.

Как и каждое воскресенье вечером, брат не мог не потрепать ему нервы. Хогарт ответил на звонок.

— Нет, твои фильмы я всё ещё не продал — кроме одного, но покупатель потом сдал его обра…

— Дело не в этом! — перебил Курт.

Голос у него звучал не так расслабленно, как обычно. По воскресеньям Курт, хиропрактик, пациентов не принимал: этот день он неизменно оставлял для семьи. Правда, с Сабиной у него сейчас всё шло не слишком гладко, но обычно настроение Курту это ничуть не портило.

— Что случилось?

— Можешь оказать мне услугу? — спросил Курт.

Хогарт со стоном опустился на ящик. Похоже, он чемпион мира по оказанию услуг.

— Выкладывай, — проворчал он.

Курт рассказал, что в пятницу доктор Абель Островски оставил ему сообщение на автоответчике. Нейрохирург был преподавателем Курта в университете и бывшим заведующим отделением в больнице, где Курт после окончания учёбы работал врачом-стажёром.

— А где ты, кстати, был в пятницу вечером? — перебил его Хогарт. — Я пытался до тебя дозвониться.

— Сабина с Татьяной была у нашей матери. Я был у пациентки. Но ты послушай наконец! — прошипел Курт. — С тех пор как Островски позвонил, я пытаюсь с ним связаться. Он не отвечает ни на мобильный, ни на домашний. Вчера вечером я ездил к нему на виллу, но его не было.

— Значит, не так уж это было важно, — заключил Хогарт.

— Сообщение на автоответчике звучало совсем иначе. Он сказал, что никому не доверяет. И уж тем более полиции или властям. Ему нужно поговорить с кем-то нейтральным, с человеком, который ни при каких обстоятельствах не может быть замешан в заговоре.

Хогарт посерьёзнел.

— И почему он позвонил именно тебе?

— Я как-то упоминал при нём, что ты работаешь страховым детективом. — Курт заметно занервничал. — Островски сказал, что спрятал у себя в доме видеокассету, и я должен непременно её найти.

— Почему он не отправил тебе кассету посылкой?

— Не знаю. Голос у него был какой-то загнанный.

— И что мне делать? — спросил Хогарт. — Наколдовать тебе его у телефона?

— Ты мог бы съездить к нему и проверить, всё ли в порядке, — предложил Курт.

— Ты же уже ездил.

— Да. Вчера.

Хогарт посмотрел на часы, потом — на наполовину заполненные картонные коробки.

— Через час. Где он живёт?

— Там, в Дёблинге. На Вальдорфгассе.

Хогарт поднялся. В Дёблинге вилла стояла на вилле.

— Ты сказал, он был твоим наставником в университете. Он уже на пенсии? Домработница у него есть?

— Наверняка. А почему ты спрашиваешь?

Хогарт подумал о «семьдесят пятой».

— Его домработница обнаружила тело сегодня около одиннадцати утра.

— Ты услышал это в новостях? Он ведь был ещё не настолько стар и болен.

— Его убили, — поправил Хогарт.

На другом конце линии воцарилась тишина.

— О, — наконец сказал Курт. — Тогда с видеокассетой всё ясно.

— Почему?

— Потому что её наверняка уже нет в доме.

— Смотря где он её спрятал, — сказал Хогарт.

— То есть ты всё равно хочешь туда поехать?

Хогарт задумался.

— Сейчас там полно сотрудников уголовной полиции, судмедэкспертов и криминалистов… Лучше поедем вместе завтра утром.

— Мы? — в голосе Курта не было ни малейшего восторга. — И что это даст?

— Я знаю следователей, которые ведут дело.

— Тогда всё в порядке.

Хогарт подумал об Айхингере.

— Я бы на твоём месте не был так уверен.

Примечания переводчика:

«Семьдесят пятая» — полицейская отсылка к § 75 австрийского Уголовного кодекса: убийство.

Walther PP — модель пистолета; PP расшифровывается как Polizeipistole, «полицейский пистолет».

Glock 17 — австрийский самозарядный пистолет, современное табельное оружие полиции.

«Фельзенкеллер» — название частного стрельбища; буквально с немецкого — «скальный погреб».

Брунн-ам-Гебирге — населённый пункт рядом с Веной.

Дёблинг — престижный район Вены, известный виллами и обеспеченной публикой.

Вальдорфгассе — название улицы; Gasse по-немецки «переулок», «улица».

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 1

Около девяти утра венские пробки начали понемногу рассасываться. Хогарт на своей «Шкоде» поехал в центр, чтобы забрать брата у дверей его частной практики. Угловой дом с внутренним двором стоял прямо у Рудольфспарка.

Курт уже ждал перед широкой стеклянной витриной. На нем были сандалии, бермуды и расстегнутая белая рубашка. Волосатую грудь украшала цепочка с символом «инь-ян».

В отличие от большинства врачей, Курт — специалист по