Теперь ты меня видишь - Шэрон Болтон

— Давайте пройдемся и побеседуем, — предложила Таллок.

Я послушно зашагала по тротуару. Одного ее взгляда оказалось достаточно, чтобы меня тут же упаковали в защитный костюм и бахилы. Хотя воздух еще достаточно прогрет, пояснила она, скоро я начну мерзнуть; к тому же, так никто не заметит на мне пятен крови. А чтобы сохранить возможные улики на руках, я надела резиновые перчатки.

— Я была на третьем этаже, — сказала я. — В тридцать седьмой квартире. Потом спустилась по лестнице и свернула направо.

— Что вы делали в этой квартире?

— Разговаривала со свидетельницей. — Я осеклась и исправилась: — Потенциальной свидетельницей. Я уже несколько недель хожу к ней по пятницам: в остальное время ее мать сидит дома. И совсем не горит желанием, чтобы дочь давала показания.

— И как, успешно сходили?

— Нет, — призналась я.

Мы дошли до конца тротуара и снова увидели злосчастную площадку. Люди в форме пытались разогнать зевак, но те продолжали таращиться.

— Наверное, по телевизору ничего интересного не показывают, — пробормотала Таллок. — А по какому делу проходит свидетельница?

— Групповое изнасилование, — ответила я, сознавая, что ни к чему хорошему это не приведет. Преступления сексуального характера не были моей специализацией, и в тот вечер я, так сказать, халтурила. Пару лет назад лондонская полиция создала несколько специальных подразделений, известных как «сапфировые отряды» и призванных бороться именно с сексуальным насилием. Ради этого я, собственно, и пошла работать в полицию. А пока я дожидалась вакансии в «сапфировом отряде», нужно было держать нос по ветру. Соблазн был слишком велик.

— Вы никого не заметили в подъезде?

— Вроде бы нет.

Хотя, честно говоря, я и сама не знала. Меня разозлила реакция Роны, той самой потенциальной свидетельницы, и я обдумывала свои дальнейшие действия. Погруженная в невеселые мысли, я не особо смотрела по сторонам.

— Что вы увидели, выйдя на парковку? Сколько там было человек?

Мы постепенно, шаг за шагом, восстановили весь мой путь. Таллок задавала уточняющие вопросы каждые две секунды. Я злилась на себя за то, что не проявила бдительности раньше, потому старалась изо всех сил. Нет, больше никого поблизости не было. Музыка играла, да — какой-то громкий рэп, точнее не скажу. Вертолет еще пролетел — ниже обыкновенного, потому что я, помнится, подняла глаза. Блондинку эту я никогда прежде не видела. На одно мгновение что-то в ее облике меня зацепило, но это быстро прошло.

— Здесь я оглянулась, — сказала я, дойдя до нужного места. — Сзади раздался какой-то шум.

По глазам Таллок я сразу поняла, о чем она думает: я отвернулась — и, скорее всего, пропустила нападение. На считаные секунды. Доли секунды.

— И когда вы ее таки увидели?

— Когда была уже ближе. Я рылась в сумочке — мне показалось, что я забыла ключи от машины, — а когда подняла глаза, то увидела ее.

Мы вернулись в гущу событий. Человек в белом фотографировал брызги крови на моей машине.

— Продолжайте, — велела Таллок.

— Я не сразу заметила кровь. Сначала мне показалось, что она хочет спросить, как куда-то проехать. Может, ей показалось, что в машине кто-то есть.

— Как она выглядела? Опишите ее.

— Ну, выше среднего роста, — неуверенно начала я, не вполне понимая, зачем задавать этот вопрос: она же только что ее видела.

Таллок устало вздохнула.

— Вы же детектив, Флинт. Какого именно роста?

— Пять футов десять дюймов, — предположила я. — Выше нас с вами. Стройного телосложения.

Она вопросительно вскинула брови.

— Примерно двенадцатый размер одежды, — поспешно уточнила я. — Со спины она показалась мне молодой — наверное, из-за худобы и модной одежды. Но по лицу стало ясно, что она старше, чем я думала.

— Продолжайте.

— Выглядела она хорошо, — продолжала я. Если Таллок нужны бесконечные подробности, что ж, она их получит. — Хорошо одета. Дорогие вещи, сразу видно. Незатейливые, но качественные. Профессиональная укладка. Такую краску для волос не купишь в простом супермаркете, темные корни тоже не торчали. Кожа гладкая, зубы белые, но вокруг глаз все-таки видны морщинки, и линия подбородка уже не очень четкая.

— Сколько ей, по-вашему?

— Сорок с чем-то. И для своих лет она прекрасно сохранилась.

— Согласна.

Вокруг нас суетились какие-то люди, но Таллок не сводила с меня глаз. Словно мы стояли тут вдвоем.

— А документы у нее при себе были? — спросила я. — Мы уже знаем, кто она такая?

— В сумочке ничего не нашли, — ответил мужской голос.

Обернувшись, я увидела напарника Таллок, только теперь он уже поднял очки на лоб. Вокруг правого глаза белел свежий шрам.

— Ни документов, ни ключей от машины, только наличные и косметика. Как она вообще сюда попала? До метро далеко, а на автобусах такие дамы обычно не ездят.

Таллок обвела взглядом высотки вокруг стоянки.

— Конечно, ключи могли украсть вместе с машиной. Такая дама наверняка должна ездить в хорошем авто. — Акцент, пусть и неочевидный, выдавал в нем выходца из южных кварталов Лондона.

— У нее в ушах остались бриллиантовые сережки, — сказала я. — Не похоже на ограбление.

Он внимательно посмотрел на меня. Этими ярко-голубыми, почти бирюзовыми глазами. Белок того, что окаймлялся шрамом, был налит кровью.

— Может, стразы? — предположил он.

— На месте грабителя, перерезавшего женщине горло и вывалившего ее кишки наружу, я бы, пожалуй, сняла любые драгоценности, даже рискуя нарваться на подделку. Более того, часики у нее тоже были симпатичные. Когда она умирала, то оцарапала мне ими запястье.

Я сразу поняла, что моя тирада не пришлась ему по душе. Он, нахмурившись, потер больной глаз кулаком.

— Флинт, знакомьтесь: детектив-инспектор Джосбери, — сказала Таллок. — К расследованию он не подключен, приехал сюда просто за компанию. Скучно ему, знаете ли. Детектив-констебль Флинт… Лэйси, да?

— Кстати, — недослушав, перебил Джосбери, — в Льюисхэме интересуются, когда ты ее привезешь.