Погребенные за мостом - Альбина Нури

– А ты сам в Бадальской Бане был? – спросил Илья, вспомнив, что почему-то раньше не задавал Ацо этого вопроса.

– Нет. В тех местах бывал – Ужице, Тара, Златибор, а в Бадале – нет, она дальше. Там природа красивая, тебе понравится. Высоко в горы, конечно, заберешься, но местные водители с закрытыми глазами водят, не бойся.

Спустя три часа Илья лежал в кровати, уставившись в потолок. Собранная дорожная сумка сторожила входную дверь. Испеченные Добрилой буреки и термос с чаем Ацо сложил в отдельный пакет и приткнул рядом на тумбочку – чтоб друг не забыл. Он хотел прийти и проводить, чтобы самолично убедиться, что все хорошо, Илья сел в автобус и ничего нужного дома не оставил, но тот отказался. Он терпеть не мог долгих проводов и тягостных, пустых разговоров в ожидании.

Автобус отходил в семь тридцать, сейчас два часа ночи – еще спать и спать. Но сон не шел. При мысли о том, что он покинет дом, в котором прожил столько счастливых лет, наваливалась горькая тоска.

«Отработаешь положенное и вернешься!» – говорил Ацо.

Но Илья был уверен, что дом придется продать. Он находился в одном из поселков в Воеводине, на равнинной местности, на дороге, соединяющей Белград и Щабац. Удачное место для автосервиса: клиентов всегда много, к тому же рядом – заправка. Но после того что случилось, ни работать, ни жить там Илья не смог бы. И сесть за руль машины – тоже.

Перед глазами встало лицо Славицы. Они познакомились в Греции, куда оба приехали на отдых. Илья – с девушкой, которая думала, что он сделает ей предложение где-нибудь среди живописных античных развалин, а Славица – с сестрой.

Они жили в одном отеле и столкнулись у бассейна. Вернее, Илья нечаянно толкнул девушку, и она уронила в воду стакан с соком. После многословных извинений и попыток выловить злосчастный стакан из бассейна, Илья пригляделся к девушке и понял, что ни у кого не видел таких сияющих глаз и ясной, слегка удивленной улыбки.

Славица смотрела на мир широко распахнутыми глазами, не скрывая восторга перед всем, что видела. Она то и дело смеялась, шутила, никогда не ворчала, не сетовала и не жаловалась, умела во всем видеть только хорошее.

Уже на другой день Илья понял, что влюбился и ничего не может – а главное, не хочет – поделать с этим чувством. Девушка, с которой он приехал, устроила скандал и отбыла в Россию, а Илья, чувствуя себя предателем и одновременно счастливейшим из смертных, остался.

Поженились они со Славицей не сразу, а лишь спустя почти два года после бесконечных звонков, переписки, поездок друг к другу, встреч на нейтральной территории. Илья продавал доставшуюся от родителей квартиру, машину, улаживал дела на работе, а сейчас казалось, что только понапрасну терял время, которое мог бы провести рядом со Славицей и которого им не хватило.

Казалось, впереди долгие годы: все успеется – и дети, и путешествия, и сад с вишневыми и абрикосовыми деревьями, и беседка, увитая виноградом, о которой мечтала Славица. Годы летели, из Белграда они переехали в собственный дом, откуда Илья завтра отправится в путь, открыли автомастерскую с небольшим магазинчиком.

Жили себе и жили, даже ссорились иногда, возмущались чем-то. А потом все оборвалось. Илья повернулся на бок и заставил себя закрыть глаза.

«Спи уже!» – приказал он, думая, что это не сработает.

Однако сработало: Илья заснул и даже увидел сон.

Он стоял на вершине горы, на такой высоте, что голова кружилась, а в ушах свистел ветер. Его слегка покачивало, и от этого было жутко. Далеко внизу вилась голубовато-зеленая полоска реки. Казалось, скалы с двух сторон сдавливают ее, а она хочет вырваться.

– Как же красиво здесь, – сказала Славица, подходя ближе. – Я и забыла.

У него замерло сердце – откуда она здесь? Как сумела вернуться? Впрочем, это было совсем не важно. Илья боялся, что она снова уйдет, не знал, что ответить, и потому просто молчал, сжимая ее тонкие пальцы.

– А страшно-то как! Высоко и страшно, – продолжала его покойная красавица-жена. – И ведь все равно никуда не денешься, придется прыгать.

От неожиданности Илья обернулся к ней и увидел в темно-карих цыганских глазах приговор. В следующее мгновение он уже летел вниз, навстречу реке, вспенивающей свои воды возле каменных глыб.

– А-а-а! – закричал Илья, срывая связки и чувствуя, как сердце выскакивает из груди.

От собственного крика он и проснулся, а через секунду на тумбочке закурлыкал будильник.

Встать, умыться, привести себя в порядок – на все про все ушло меньше получаса. Илья запер дверь, сунул ключи во внутренний карман сумки (одна связка осталась у Ацо) и спустился по внешней лестнице во двор.

Первый этаж был заперт: мастерская и магазин не работали уже больше трех месяцев, Илья окинул окна и вывеску виноватым взглядом, как брошенных друзей.

«Добро место» – сообщала вывеска. Да, место и вправду было хорошее. Здесь предлагали необходимые путникам недорогие товары, Славица за прилавком была само радушие, Илья ремонтировал машины дешево, быстро и качественно: и местные к нему ходили, и проезжающие – в дороге всякое случается.

Все было – и рухнуло.

А теперь нужно уезжать.

Илья покрепче перехватил сумку и пересек двор. Вместо забора была живая изгородь около метра высотой. «Так и не убрал», – досадливо подумал Илья, покосившись на рекламный знак, приглашающий починить машину и заглянуть в «продавницу». Ничего, Ацо уберет.

До автобусной остановки – всего три дома. Он прошел мимо них, не забывая здороваться с соседями. Ему в ответ улыбались, махали руками, кричали «сречан пут» – желали счастливого пути. Старик Станко, как обычно, косил газон, и Илья, как обычно, подумал, что он и без того лысый, чего там косить-то?

На остановке никого не было, в подошедшем вскоре автобусе пассажиров тоже оказалось немного. Илья прошел в конец салона и занял место возле окна.

«Поехали!» – мысленно процитировал он Юрия Гагарина, отправляясь в свой космос, в неизвестность.