Темные воды - Роберт Брындза

– Вы знаете, как его звали?

– Я же сказала: Старый Боб.

– По паспорту?

– Боб Дженнингс.

– А вас как зовут? – осведомилась Эрика.

– На кой ляд вам сдалось мое имя? Я и так отвечаю на ваши вопросы.

– Очень мало свидетелей гибели Джессики Коллинз, если таковые вообще есть. Ей было всего семь лет, когда ее утопили. Ее тело, завернутое в полиэтилен, утяжеленное грузом, пролежало на дне двадцать шесть лет. Мы даже не знаем, была ли она еще жива, когда ее бросили в воду…

Старушка оторопела.

– Бедное дитя…

Питерсон, шагнув вперед, обаятельно улыбнулся женщине.

– Возможно, у нас возникнут еще вопросы, мэм. Вы хорошо знаете здешний район, и в расследовании ваши обширные познания нам очень бы пригодились.

Она посмотрела на него внимательно и спросила у Эрики:

– Он со мной флиртует?

– Ну что вы, вовсе нет, – смутился Питерсон.

– Надеюсь, что нет, молодой человек! Или вам в полиции больше заняться нечем?

– Уверяю вас, – поспешила вмешаться Эрика, подавив улыбку, – мы очень серьезно относимся к своей работе и к данному расследованию в частности, и ваша информация об этом районе была бы нам крайне полезна…

Старушка, поморщившись еще больше, смерила их быстрым взглядом с головы до ног.

– Есть сведения, что в день исчезновения Джессики возле ее дома видели темноволосого мужчину. Полиция его так и не выследила, но после того, как в карьере нашли останки девочки, у нас есть все основания полагать, что это мог быть Боб Дженнингс.

– Боб? Причастен к убийству? Нет-нет-нет. Он был чудаковат, глуповат, но чтобы убить ребенка… Нет. Исключено.

– Откуда такая уверенность? – спросила Эрика.

– Потому что я живу здесь всю жизнь. И могу отличить тухлое яйцо от свежего. На этом закончим, господа. Доброго вам дня.

Она свистнула собаке и загашала прочь. Лабрадор засеменил за хозяйкой.

– Так вы готовы помочь нам, раз вы так хорошо знаете здешних людей и местность? – крикнула ей вслед Эрика, но старушка даже не обернулась, продолжая удаляться от них.

Они смотрели, как она, хлюпая кроссовкой с надорванной подошвой, исчезает за деревьями.

– Флиртует… – проворчал Питерсон. – Много о себе возомнила.

– Нет. Ей известно больше того, что она выдала нам, – заметила Эрика. Она поспешила к деревьям, Питерсон – за ней. Когда они завернули за угол, там никого не оказалось.

– Куда она делась-то? – удивилась Эрика. Перед ними меж деревьями тянулась узкая тропа, в воздухе все еще висели клочья тумана, и их снова окутала неестественная тишина.

– Может, это был призрак, – предположил Питерсон.

– И собака тоже?

Они остановились на минуту. Эрика вытащила телефон.

– Мосс, это я. Попробуйте узнать, держал ли кто на карьере лодку, проверьте, не задокументировано ли где, что местный совет убрал с карьера какое-либо судно. Они очень педантичны в этом плане, любят все регистрировать… Также выясните, для чего конкретно использовался карьер; разновидность песка или гравия, что в нем добывали. Может быть, история подкинет нам какую-то зацепку… Чем черт не шутит.

– Порой только и нужно, чтоб черт пошутил, – прокомментировал Питерсон, когда Эрика отключила трубку. Он повернулся, глядя в ту сторону, где простирался карьер, замаскированный вереском и травой. – Подумать только, что все это время она была здесь, меньше чем в миле от дома, – промолвил он.