Теперь ты меня видишь - Шэрон Болтон

Благие намерения благими намерениями, а мириться мы не спешили. Стоило выехать со стоянки, как Джосбери включил магнитолу на полную громкость. Я тихонько сидела рядом, прижимая сумочку к груди. У меня уже уши пухли от этой безумной клубной смеси хауса и джаза, а через какое-то время от белых и оранжевых огней южного Лондона заболели и глаза. Опустив веки, я наконец поняла, что устала, и гораздо сильнее, чем думала.

Час пик уже спал, и добрались мы довольно быстро. Джосбери сбавил скорость, когда свернул на мою улицу, и я открыла глаза.

— Спасибо, — сказала я, как только он прижался к бордюру.

Я часто заморгала, надеясь разогнать туман в голове. В машине было настолько жарко и шумно, что эффект был сопоставим с наркотическим. Мне срочно нужен был свежий воздух и хоть немного тишины. Открывая дверцу, я услышала, что он заглушил мотор, но все равно выбралась наружу. Закрывая дверцу, я поняла, что наружу выбрался и он.

— Я тебя не пущу, — прямо заявила я.

У него на лице не дрогнул ни единый мускул.

— Еще как пустишь, — ответил он, не глядя на меня. — Я не уйду, пока не буду уверен, что под кроватью не прячется Дед Бабай. Если я не проверю все входы и выходы, Талли мне так шею намылит, что мама не горюй. Ну что, я захожу первым?

Я молча развернулась и начала спускаться по лестнице. Ключи я искала преувеличенно долго, хотя прекрасно знала, где они лежат. И все это время слышала его дыхание в непозволительной близости от себя.

Нет уж, хрен вам! В мою квартиру никто, кроме меня, не зайдет.

— Можешь заглянуть под лестницу? — попросила я, вставляя ключ в замок. — Потому что такое уже бывало: спрячется какой-нибудь мерзкий хмырь, а потом как набросится… Страшное дело!

— Зря стараешься, детектив-констебль Флинт. Я не из обидчивых.

— Может, — сказала я, окидывая его взглядом с головы до пят, — мы еще просто мало знакомы.

На какой-то миг мне показалось, что он сейчас рассмеется. Но он ограничился улыбкой.

— Ну что тут скажешь! Всему свое время.

Я снова развернулась к двери, открыла замок, нащупала выключатель. Чем я вообще думала? На данный момент я уже дважды попыталась его совратить. Даже если бы он не был одним из самых гадких типов на моей памяти, оставалась еще его нежная дружба с Таллок… Швырнув сумку в кресло, я подошла к камину и автоматически положила очки на полку. Ладно, пусть делает, что хочет. Лишь бы побыстрее.

Он так и стоял в проходе, осматривая большую комнату и искренне удивляясь обстановке: пустое белое пространство, минимум мебели и, если не считать цветов в горшках, полное отсутствие личных вещей.

Я ничего не сказала, и он взялся за работу.

Для начала надо было проверить входную дверь. На двери у меня висел самый обычный цилиндрический замок, вопиющее несоответствие лондонским стандартам безопасности. С другой стороны, а что тут красть? Из гостиной Джосбери прошел в кухоньку, где я его уже не видела — только слышала, как он открывает дверь в ванную и отдергивает занавеску душа. Не знаю, что уж он надеялся найти в аптечке, но дверцы явно скрипнули. Когда скрипнули дверцы моего платяного шкафа, я поняла, что он переместился в спальню. Наконец скрипнула последняя дверь — та, что вела в зимний сад. Он вышел на улицу.

Мне стало интересно, и я пошла следом. Любопытство усилил странный глухой звук: как будто Джосбери спрыгнул с высоты на землю. Я столкнулась с ним в дверях.

— Ключ от сарая, — потребовал он, протягивая руку.

Спорить было бесполезно. Я честно призналась, что ключ лежит на крыше. После того как он исчез за дверью, я начала считать: десять, девять… Вышел он на счет шесть — с округлившимися глазами и поднятыми руками. Можно было ничего не говорить, но он все-таки сказал:

— Что это такое?

— Для поддержания формы, — пояснила я. — Рекомендовано лучшими спортсменами страны.

Я не дала ему времени резонно возразить, что ни один спортсмен не порекомендует наряжать свою боксерскую грушу, и быстро вернулась в дом. Он все осмотрел. Уже из гостиной я услышала, как он запирает дверь в зимний сад. Вернувшись, он застыл в проеме между гостиной и спальней.

— Во-первых, я еще никогда не видел, чтобы женщина жила в такой квартире, — сказал он. — Боже мой, неужели у тебя нет ни единого плюшевого мишки?

Он старше меня по званию. Мы теперь одна команда. И он действительно считал, что оказывает мне любезность. Я буду сохранять спокойствие во что бы то ни стало.

— Спокойной ночи, детектив-инспектор Джосбери. Спасибо за помощь.

Я стояла у камина, твердо решив не сходить с места, пока он не уберется.

Но он, кажется, принял схожее решение.

— Во-вторых, — продолжал он, — тебе нельзя оставаться тут одной. Талли мне мои же кишки на завтрак скормит.

Спокойствие.

— За те пять лет, что я тут живу, на мою безопасность еще никто не покушался. Двери я запру, не беспокойся. А о кишках, учитывая события последних дней, лучше бы не упоминать.

Губы Джосбери снова скривились в усмешке. Он поднял левую руку, а правой начал загибать на ней пальцы.

— Первое: сад от улицы отделяет хлипкая калитка. Я на нее приналег плечом — и она поддалась. Второе: дверь в зимний сад прогнила, и с ней тоже справится любой человек с одним здоровым плечом. Третье: цилиндрический замок на входной двери я лично смогу открыть при помощи кредитной карточки за десять секунд. У тебя даже цепочки нет. — Он опустил руки и покачал головой. — Это южный Лондон. Даже если бы по улицам не разгуливал маньяк… Тяга к саморазрушению, да?

Наверное, ответила бы я, если бы была до конца честна. Но ответила я иначе:

— Я подопру дверь креслом и буду спать с телефоном в руке. А теперь, пожалуйста…

— Телефончик, кстати, давай сюда. Я тебе завтра новый выдам. Одеяло найдется?

— Что?

— Я буду спать на диване.

— Только через мой… Нет! И речи быть не может. Выметайся!

Он подошел к дивану и начал деловито взбивать подушки.

— Талли, наверное, сможет переселить тебя в более безопасное место, но это завтра. — Он взял две диванные подушки и уложил одну на другую, явно намереваясь лечь на них головой. — С такими замками ты тут жить не будешь. Надо бы еще сигнализацию установить, с прямой связью с участком.