Бредень - Лин Андерсон

— Когда папаша выкидывал номера, я сбегал сюда и жил тут, пока деньги не кончались.

— Я и не знала, что ты это все любишь.

— Ага. В палатке здорово трахаться.

— Не шути так, — одернула его она.

— А я и не шучу.

Он поцеловал ее солеными от бекона губами.

— Полезем дальше или спустимся вниз?

— Может быть, мы решим, что нам делать? — серьезно спросила она.

Он упрямо покачал головой:

— Я-то знаю, что я буду делать.

— Что?

— Я раздену тебя догола и буду на тебя смотреть, пока ты сама не запросишь, чтобы я тебя трахнул.

— Тогда тебе придется ждать вечно, — ответила она.

— Некоторые вещи стоят того, чтобы ждать.

На обратном пути они встретили двоих мужчин. Они были в альпинистских ботинках и с рюкзаками.

— Козлы, — пробормотал Нейл.

— Они просто гуляют, как мы.

— Эти ребята думают, что они в Шотландии хозяева.

— Может быть, им тут нравится.

— Ну да. Им бы куда больше нравилось, если бы нас тут вообще не было.

И он пошел дальше. Он не хотел, чтобы она заметила, как он завелся, но было поздно.

Она догадывалась, что он вспомнил о людях, что приезжали к нему «обсудить» небольшую проблему, связанную с фотографиями. Нейл поклялся, что их у него нет. Эти фотографии могли стоить репутации некоторым уважаемым гражданам. Те самые фотографии, которые она забрала с собой и привезла сюда. Моя страховка, говорил Нейл. Если что-нибудь со мной случится, сказал он, эти снимки опубликуют. Поэтому они ничего со мной не делают, только пугают. Но ведь они пришли и избили тебя, сказала она. И поэтому я здесь, ответил он. С глаз долой — из сердца вон. Я вернусь, как только все уляжется.

Он знал, что ей надо успеть на восьмичасовой автобус. После любви и разговоров, он разворошил костер и разогрел сосиски с бобами. Она сказала, что приедет в следующий уикенд.

— Нет.

У Крисси болезненно сжался желудок.

— Но…

— К тому времени все уляжется, и я снова вернусь в Глазго.

— В свою квартиру? — не поверила она. — Но они же найдут тебя там.

— Я не могу позволить себе потерять постоянных клиентов. — Он потупился.

Она старалась не показывать охватившего ее ужаса, но он замкнулся и с обидой отрезал:

— Я такой, какой есть.

— Но тебя же едва не задушили…

— Это случайность. Бывает. — Не меньше, чем ее, он желал убедить в этом и самого себя. — Они только так и могут кончить. — Он отвернулся. — Жалкие типы.

Ей было тошно слушать его.

— Тогда брось все это.

Его гневное лицо смягчилось, он коснулся ее щеки.

— Ты хочешь, чтобы я принадлежал одной тебе.

— Я хочу, чтобы ты был жив и здоров, — почти прошептала она.

— Я жив и здоров, — заявил он. — Реакция на ВИЧ — отрицательная, счет в банке, страховка. — И он похлопал себя по карману куртки.

Она собралась было вступить в спор, доказывать, что он себя уродует, но его взгляд, смесь гнева и боли, лишил ее слов.

Она полезла в палатку за сумкой, а когда вернулась, он уже держался как ни в чем не бывало. Здорово он это умеет, подумала она.

— Порядок? — спросил он.

Она кивнула, чувствуя, что проиграла.

— Ты сумасшедший.

— Ты любишь сумасшедших.

На остановке автобуса толпились люди, и они не могли продолжать разговор. Он стоял с непроницаемым лицом, а у нее ныло в груди оттого, что приходится оставлять его. Прежде чем она села в автобус, они поцеловались.

— Я позвоню, хорошо? — сказал он.

По дороге домой она пыталась понять, когда это произошло. Когда они стали заниматься не сексом, а любовью. Ибо, несмотря на все свои сальные шуточки, Нейл был нежен и внимателен к ней. У нее даже промелькнула циничная мысль, что это его богатый опыт дает о себе знать. Но теперь она была уверена, что опыт тут ни при чем. Ты не будешь так ни о ком печься, если тебе все равно.