Последняя тайна Храма - Пол Сассман

Недовольный голос принадлежал шурину Хосни.

– Что бы ты ни делал в будущем, – прошептал Халифа спящему младенцу, проводя носом по его нежному лбу, – обещай, что никогда не станешь похожим на своего дядю.

– Ну, где вы пропали? – снова послышался ворчливый голос. – Или нам сегодня не откроют?

За дверью раздался хрипловатый смешок – это жена Хосни Сама, старшая сестра Зенаб, рассмеялась над шуткой, которую ее муж выдавал каждый раз, когда дверь не распахивалась перед ними через долю секунды после нажатия звонка.

– Боже, помоги нам, – произнес вполголоса Халифа, направляясь в прихожую встречать гостей.

Кроме Хосни и Самы, на ужин пришли двое друзей Зенаб: Наваль – маленькая, крепко сложенная преподавательница классического арабского из Каирского университета и Тавфик – «машарабия » – «пучеглазый», получивший такое прозвище за неестественно большие зрачки. Гости, а также Халифа с женой разместились за небольшим столом в гостиной, а их дочь Бата разносила еду. Бата сама вызвалась на роль официантки; ей казалось, что так она выглядит взрослее. На девочке был хлопчатый халат, а тугая черная коса ниспадала по спине.

– Должна тебе сказать, Бата, что каждый раз, как я тебя вижу, ты становишься все красивее, – обратилась Сама к девочке, пока та раздавала миски с куриным супом. – А твой халат просто изумителен. Я купила точно такой же для Амы. Триста фунтов отдала, не поверите!

В отличие от Баты дочь Самы и Хосни была низкорослая, пухлая и на редкость инертная. Ее мать пыталась компенсировать эти малоприятные качества, покупая ей более дорогую одежду, чем носила ее кузина.

– Она вылитая ты в ее годы, – улыбаясь, сказала Наваль и посмотрела на Зенаб. – Небось мальчишки все до одного за тобой бегают, признайся, а, Бата?

– Будь я чуток помоложе, я бы тоже за ней бегал, – пошутил Тавфик. – Или даже носился!

Бата робко захихикала и вышла из комнаты.

– Пора бы уже и о муже подумать, – буркнул Хосни, прихлебывая суп.

– Бог с тобой! – воскликнула Зенаб. – Ей всего четырнадцать.

– Чем раньше начинаешь думать о таких серьезных вещах – тем лучше. Планирование – залог успеха. Возьмем, к примеру, пищевое масло. – Хосни работал в маслодельной промышленности и при любом удобном случае переводил разговор на эту тему. – Прежде чем пустить в оборот новый участок подсолнухов в прошлом году, мы одиннадцать месяцев готовились к посеву. В итоге – рост продаж на восемь процентов и награда как лучшим внутренним производителям масла. Без планирования такое было бы невозможно.

Он глотнул еще супа.

– Кроме того, наше ореховое масло просто расхватывают в магазинах!

Все попытались сделать вид, что поражены успехами фирмы Хосни. За супом тем временем последовало главное блюдо вечера: мясо барашка с горошком, рисом и картошкой. Гости заговорили об общих друзьях, затем перешли к недавнему матчу двух каирских футбольных команд – «Замелак» и «Аль-Ахли», от него – к политике. Хосни и Наваль стали спорить о перспективах войны Америки с терроризмом.

– По-твоему, после одиннадцатого сентября им надо было сидеть сложа руки? – возмущенно кричал Хосни. – Так ты считаешь?

– Я считаю, – отвечала Наваль, – что прежде чем бомбить чужие страны, им не мешало бы навести порядок у себя дома. Хорошенькие дела получаются: когда кто-нибудь поддерживает террористов, на него тотчас нападают, а когда Америка делает то же самое, это называется внешней политикой.

Халифа сидел почти все время молча, лишь изредка вставляя какое-нибудь странное замечание. На самом деле он думал совершенно о другом. Труп, найденный в Малкате, коллекция древностей в доме Янсена, разговор с Хассани, неожиданная встреча в Карнаке – вот что беспрестанно вертелось в голове. А за всем этим, точно неизменный фон в театре теней, загадочная татуировка на предплечье убитой женщины – треугольник и пять цифр. «Типа метки на мясе, чтобы знать, откуда оно».

– Будешь еще барашка?

Жена держала перед ним блюдо.

– А?.. Нет-нет, спасибо.

– Ну так что ты о нем думаешь, Юсуф? – спросил Тавфик, с интересом глядя Халифе в глаза.

– О ком? Прости, я не расслышал, – немного смутившись, произнес инспектор.

– Да ты просто погряз в своих мыслях, – сказала Наваль с улыбкой на губах. – Небось все о гробницах да иероглифах грезишь.

– Или о женской заднице! – хихикнул Хосни, за что немедля получил подзатыльник от жены.

– Об аль-Мулатхаме, – ответил Тавфик. – Что думаешь о террористах-смертниках?

Халифа сделал глоток кока-колы – как ортодоксальный мусульманин он не пил спиртного – и, отодвинув немного назад свое кресло, закурил сигарету.

– На мой взгляд, все, кто хладнокровно убивает мирных граждан, – законченные мерзавцы.

– Израильтяне хладнокровно убивают палестинцев, и никому до этого нет дела, – возразила Наваль. – Вот буквально накануне израильский вертолет расстрелял двоих детей. И кто особенно возмущен?

– Это не оправдывает палестинцев, – настаивал Халифа. – Мстить за гибель детей, убивая еще больше детей, – разве это выход?

– А где же тогда выход? – все более распалялся Тавфик. – Как отстоять свои права в борьбе с сильнейшей армией на Ближнем Востоке и четвертой по мощи в мире? Теракты, конечно, варварство, но что же, черт возьми, придумать, чтобы остановить пятьдесят лет беспрерывного насилия и измывательств?

– Ах-ах-ах, палестинцы такие отважные борцы за права человека… – буркнула Зенаб. – Или мы.

– Да дело вовсе не в этом, – с ходу отмел встречное возражение Тавфик. – Люди не станут обвязываться тротилом и взрываться ко всем чертям. Просто нет у них другого выхода.

– Я не пытаюсь защищать израильтян, – сказал Халифа, протягивая спичку, чтобы дать прикурить Наваль. – Я только полагаю… я полагаю, как и Зенаб, что проблему это не решает.

– Значит, ты не испытываешь в глубине души тихой радости всякий раз, когда слышишь о новом взрыве? – спросил Тавфик. – Неужели ты никогда не чувствовал, что, мол, так им и надо?

Халифа потупил взгляд, не решаясь дать быстрый ответ. В комнате повисла напряженная пауза, сигаретный дым извилистыми струйками медленно клубился к потолку. Пока Халифа собирался с мыслями, в разговор вмешалась Сама:

– Не знаю, как остальным, а мне кажется, пришло время отведать десерт. Это ведь им так вкусно пахнет, а, Зенаб? Давай-ка я помогу Бате его принести. Какой замечательный получился вечер!

Спать они легли только в первом часу ночи. Зенаб заснула почти мгновенно, а Халифа минут двадцать ворочался с боку на бок, то вслушиваясь в тихое посапывание малютки Юсуфа, то наблюдая бегущие по потолку блеклые отражения лучей от фар проносившихся по улице машин, то просто ощущая стук своего сердца.

Потеряв надежду побороть бессонницу, инспектор вышел в холл. На полу в центре холла стоял миниатюрный фонтан – Халифа смастерил его когда-то, чтобы немного украсить их унылое жилище. Он нажал кнопку на стене, и легкие брызги тонкими дугообразными струйками полетели в маленький пластиковый бассейн, к которому был прикреплен насосик. Вторая кнопка запустила хоровод разноцветных фонариков по краям ванночки. Фонтан не был шедевром – насос работал с перебоями, плитки по бокам бассейна лежали местами криво, – однако равномерное журчание воды и веселое свечение фонариков действовали на Халифу успокаивающе.